Школяр
Шрифт:
— БАМ-З!
Со стороны болельщиков «Примы» понеслись вопли возмущения и такие же вопли восторга со стороны тех, кто болел за «Секунду». Достав юку, Филь рванулся к зеленым воротам.
В этот раз его команде улыбнулась удача: Марисол не успел занять место ловца до очередного «Бум-м». Филь выбросил над собой сжатый кулак, означавший сигнал «Бью сам!». Целясь в просвет между защитниками «Секунды», он саданул «стрелком» по юке, едва только Ян двинул рычаг.
Харпер не ожидал подвоха — ловцу запрещалось самому бить по воротам противника, — и тут Габриэль добавила
— Марисол, где ты бегаешь, баран стреноженный! — закричали с холма.
На склоне развернулось буйство. Болельщики «Примы» хохотали и издевались над ставшим малиновым ловцом «Секунды», которому досталось и от команды, и от собственных болельщиков. На следующей ротации Марисол уже несся к новым воротам как ужаленный.
Харпер решил отбросить прежнюю тактику и, выхватив юку «петлей» из рук Марисола, побежал к центру поля. Шар полетел за ним, а когда подающий встал, по инерции проскочил вперед, и тут Харпер запулил его «стрелком» перед собой. Габриэль, взвизгнув от испуга, едва успела пригнуться.
Николас, Курт и Родер вцепились «петлями» в юку, улепетывающую от Харпера, когда белесый луч его «стрелка» еще не погас, и она, конечно, свихнулась. Зависнув, она провернулась вокруг себя и, взмыв свечой, ринулась на Николаса, дубася его по макушке. Тот сел на корточки, прикрыв голову руками.
Курт и Родер отпустили юку в надежде, что она образумится. Игроки и болельщики замерли в ожидании: до стоп-игры второй линии оставалось пять подач, и никому не хотелось прекращать игру. У Филя чесались пальцы ухватить чертово растение в верхней точке и по дуге всадить его в ворота «Секунды», как любил делать Харпер. Но «Прима» и так была на грани поражения: в чьих руках юка окончательно свихивалась, тот считался проигравшим, и Филь не рискнул.
Два защитника «Секунды», Ральф Фэйрмон и Марк Норик, перекинулись парой слов, и Ральф вздернул жезл. Харпер заметил это и крикнул обоим, чтобы даже не думали. Прищурившись, он смотрел на юку, пока она не перестала плясать, потом саданул по ней «стрелком» над головой Николаса, всё еще сидевшего на корточках.
Филь покатился по полю, борясь с вырывающимся растением, в которое вцепились защитники «Примы», не сообразившие, что опасности больше нет. Такое часто проделывал безголовый Курт, но сегодня его примеру последовал Николас.
Защитники опустили жезлы, только когда их ловец чуть не вкатился с шаром в ворота. Филь ослабил хватку, и тут у самого его носа возник точно нацеленный луч «стрелка». Удержать юку не представлялось возможным, и Филь вытолкнул её повыше, чтобы она пролетела мимо ворот.
— БАМ-З!
Подав сигнал, Ян цапнул юку, вылетевшую за поле, и подтащил её обратно к Филю. Схватив её, тот припустил к следующим воротам, косясь на друга. Он не помнил, чтобы правилами запрещалось бить по юке, когда ловец её уже поймал, он помнил только про сигнал конца подачи. Ян стоял, глядя на песочные часы, и не собирался прекращать игру.
— Нарушение! — заорал Курт, бросаясь
— Наглое нарушение! — вторили болельщики. — Долой Атли с поля! Судью на мыло!
Сохраняя бесстрастный вид, Ян продолжал смотреть на часы, и болельщики перекинулись на Мету с Анной, стоявших рядом. Мета что-то ответила, шум усилился.
Анна уже грозила кому-то кулаком, когда Курт добежал до подножия холма и, надрываясь, напустился на Яна, перекрывая вопли самых горластых:
— Хозек, ты судья или хвост собачий? Останавливай игру, это против правил! Мы победили!
Ян оторвал взгляд от часов и достал из кармана пергаментный свиток.
— Ошибаешься, — произнес он в наступившей относительной тишине, — вот ваши правила, приглашаю всех желающих их перечитать!
Положив свиток обратно в карман, он толкнул рычаг флютига:
— БУМ-М!
Обе команды, заняв позиции, переглянулись, не зная, следует ли ждать Курта, который, размахивая кулаками, полез вверх по склону. Габриэль рявкнула на него, и он, опомнившись, побежал назад:
— Ты ополоумел! Сейчас наша подача!
Харпер сказал ей улыбаясь:
— Фе, ты, по-моему, и без него справишься, он только суету создает. Давай не будем ждать и попробуем каждый без защитника, ведь так интересней. Эй, Рой, опусти жезл! — крикнул он своему защитнику, и Габриэль, не раздумывая, махнула Филю, чтобы подавал.
Послав ей шар, тот осознал, что Харпер нацелился на дуэль, потому что глядел он прямо на Габриэль. Не сделав попытки перехватить юку, он сразу отбил её назад, придав ей больше скорости. Габриэль сделала то же, и юка принялась носиться между ними, пока её стало трудно увидеть. В любой момент она могла свихнуться или при промахе подающего свалить его с ног.
Курт всё еще был далеко, Николас с Родером стояли столбом, и Филь рискнул вмешаться. Он схватил юку «петлей», забыв, что бывает с ней в таком состоянии — озверевший шар, изменив направление, ринулся на него. По торжествующему восклицанию Харпера стало ясно, что он на это рассчитывал. С холма послышался дружный «Ах!».
Филь не мог не восхититься придумкой, ведь это был самый простой способ заставить юку лететь со всей возможной скоростью точно на ловца. Не желая быть вбитым в ворота, он отпрыгнул в сторону, надеясь, что сумасшедший снаряд последует за ним и потеряет скорость. Юка в самом деле вильнула, но недостаточно сильно, и ворот не миновала.
— ГО-ОЛ! — пронесся над полем восторженный вопль, и сразу за ним раздался привычный сигнал конца подачи.
Команда «Секунды» сравняла счет. Они суматошно обнялись и с торжествующими криками побежали к новым воротам.
— Неучи, вам надо вместо юки гонять волосяной мяч! — заливисто хохотали те, кто болел за «Секунду».
Болельщики «Примы» угрюмо молчали. В криках была доля правды: не зная тонкостей поведения юки, играя с ней, можно только проигрывать.
Курт, злой как собака, прибежал на новую позицию и напустился на Филя, будто сам никогда не допускал оплошностей: