Школяр
Шрифт:
Тут Филь вспомнил кое о чем, что могло помочь догнать поезд.
— Я на минутку! — сказал он и побежал в опустевший дормиторий.
Начатый флакон Успокоителя стоял на месте в тумбочке. Схватив его, Филь на обратном пути завернул на площадь и выплеснул содержимое флакона в ведро лошадям. Два часа подъема жизненных сил, которые обеспечивало зелье Схизматика, должно было хватить до заставы. Снег валил хлопьями, но это не пугало — оставленная карета, наскоро слепленная из огромных саней, была на полозьях.
— Ты
— Ага, — сказал Филь и тут «делегация» появилась на пороге.
Анна, пыхтя от злости, шагала первая, за ней — Мета. Черноглазая румяная Габриэль с лентами в волосах, пусть беднее одетая, оставляла то же разноцветное впечатление, что в день, когда явилась сюда. Раздражение сестер Хозек было ей как с гуся вода.
— Якоб, миленький, мы успеем догнать остальных? — как ни в чем ни бывало, прощебетала она, выскочив на заснеженную улицу.
Конюх с сомнением прогудел:
— Посмотрим!
На Якобе был овечий тулуп, валенки и волчья шапка с рукавицами. За поясом у него висел тесак. Он серьезно приготовился к короткой поездке.
— Нет, не может быть, никаких «посмотрим», — воскликнула Габриэль с досадой, — мы обязаны их догнать! Я не могу оказаться запертой здесь на полторы недели!
— Спаси меня Один, какая идиотка, — со злостью прошипела Анна, оборачиваясь. — Ты до сих пор не научилась считать. Пять дней туда, пять обратно и десять дней там, это двадцать дней, а не полторы недели! Мы же не зря подгоняли тебя с самого утра!
Габриэль спала с лица и заторопилась.
— Ой, я забыла про дорогу… Поехали, Якоб, быстрей!
Она шустро забралась в карету и потеснилась, когда рядом с ней села Мета. Филь, Ян и Анна устроились напротив. Якоб свистнул, лошади мощно взяли с места, и конюх опять присвистнул, на этот раз от удивления.
— Теперь еще поскучать часок и будем веселиться в поезде! — обрадовалась Габриэль такому началу.
Вырвавшись на дорогу, лошади наподдали так, что Филя обуяли сомнения, что им придется скучать.
— Держитесь там! — крикнул им Якоб, когда они съезжали с холма. — Эти лошадки не хотят бежать медленно!
Они разогнались не хуже Почтовых, карету стало сильно качать. До пассажиров донесся свист ветра в веревках, удерживающих сундуки на крыше. Ян прислушался, подняв глаза, затем поворотился к Филю.
— Так, — сказал он, — зачем ты всё-таки носился в дормиторий?
У Габриэль вырвался испуганный возглас, когда их мотнуло на очередной кочке:
— Ой, мы что-то очень быстро едем!
— Я дал им Успокоителя, — сказал Филь.
Он и представить не мог, что глаза сестер Хозек способны увеличиваться до такой величины.
— УСПОКОИТЕЛЬ СХИЗМАТИКА? — раздался в карете их коллективный вопль ужаса.
— Ты
Габриэль, не имея понятия, о чем идет речь, смятенно хлопала глазами.
— Что ты наделал, горшок ты с песком вместо мозгов! — взвизгнула Анна. — Мы же убьемся! Мы не в санях и не в корыте, а в карете и над нашей башкой привязаны тяжеленные сундуки, дундук ты курносый!
Филь собрался ляпнуть в ответ что-нибудь обидное, но передумал: он заметил, что Анна перепугана до смерти. Мета нахмурилась.
— Сестра, образумься и веди себя прилично! Ничего страшного тогда не случилось, кроме того, что Ян проспал на занятия. Я боюсь не скорости, я боюсь, что лошади упадут и заснут!
Предыдущие жертвы Успокоителя тут же возразили:
— Не волнуйтесь, их хватит еще на обратный путь.
С козел раздался возбужденный голос Якоба:
— Нагоняем, следы становятся свежее!
Пять голов сунулись к правому окну, от которого лес был дальше и можно было увидеть следы полозьев прошедшего поезда. Тут что-то сильно ударило карету с левой стороны.
— ХРЯСЬ!
Послышалась ругань Якоба и встревоженное ржание лошадей. Сквозь разбитую стену ворвалось густое облако снега. Продолжая ехать вперед, карета с кряхтеньем завалилась. Её крыша не выдержала и оторвалась, за ней отвалилась задняя и боковые стенки. Проехав еще пятьдесят шагов и потеряв по дороге диван, карета наконец встала.
— Можешь распрощаться с мечтой успеть на поезд! — услышал Филь голос Анны, лежа в сугробе, а когда прочистил глаза, увидел её саму недалеко от оторванного дивана. Габриэль с Яном копошились в уцелевшей части кареты.
Рядом с Филем кто-то сдавленно произнес:
— Пожалуйста, дай мне хотя бы вздохнуть…
Он покрутил головой и никого не обнаружил.
— Ты придавил меня!
Филь сообразил, что голос раздается из снежной кучи за его спиной. Привстав на корточки, он стал раскидывать снег. Куча зашевелилась. Из неё показалось запорошенное лицо Меты с зажмуренными глазами. Филь очистил ей лицо, и она потешно заморгала на него мокрыми ресницами. Его разобрал смех. Зардевшись, Мета поднялась на ноги.
— Нечего хихикать, ты упал на меня так, что едва не вышиб дух, — пробормотала она, отряхиваясь. — Что произошло? Я не успела ничего понять.
Филь сказал:
— Думаю, мы сильно забрали влево и приложились о дерево. Пустяки, нам осталось недолго! Вон Якоб уже поставил карету на полозья, сейчас закинем на неё сундуки и поедем дальше.
Сундуки валялись за ними на дороге. Крыша лежала отдельно, из-под неё торчали лопнувшие веревки. Анна, размахивая руками, продолжала ругаться на Габриэль. Ян обсуждал что-то с Якобом. Вдруг он призывно замахал рукой, а Габриэль тревожно заозиралась.