Школяр
Шрифт:
— Дети мои, — с ходу начал он, — мы сегодня станем говорить о необычном. Не о людских делах, а о бесовском изобретении. Многие здесь, кто не избегал моих лекций, знают, что вторая война с демонами, получившая название «странной», закончилась в начале XII века перемирием, кое тянется до сих пор. И ожидалось, что наступит век благоденствия и мягких нравов, но в те годы францисканский орден стал разрастаться и всё больше вмешиваться в мирскую жизнь, хотя братья сопротивлялись этому, желая оставаться в прежней чистоте…
— Профессор! — пронзительно крикнула
Отец Бруно редко замечал, когда съезжал с намеченной темы. Но, зная за собой эту слабость, не возражал, если его останавливали. Окрик привел его в чувство.
— Ах да, так вот, — продолжил он как ни в чем не бывало, — случилось это в 1116 году, и в том же году впервые появляется на свет Железная книга. История гласит, что она была передана сердарам в обмен на жизнь одного из нергалов. Необычный обмен, если принять во внимание, что демоны живут несколько жизней, а книга эта у них всего одна, и они, по слухам, её чрезвычайно ценят. Я хочу, чтобы вы подумали, зачем этот обмен был совершен!
— Чтобы спасти жизнь одному из вождей восстания, — предложила Мета. — Мы ведь знаем, что нергалы стояли во главе их армии.
Отец Бруно захихикал, все три его подбородка мелко затряслись.
— Да ниспошлет святой дух в твою голову хоть капельку мозгов, дочь моя! — воскликнул он, вздернув руки. — Какое великодушие ты готова приписать дьявольскому отродью! Ты как цистерианский монах, зовомый Иоахимом, утверждавший, что все люди на самом деле святые, а душевное паскудство в них лишь оттого, что они слишком часто моются. И что надо быть как птахи, порхающие в небесах, не ведающие бань, тогда и наступит вселенская благодать.
— Профессор, нам неинтересно про бани, нам интересно про Железную книгу! — возмутился Филь, которому надоели отступления отца Бруно.
Филь помнил предостережения Эши об опасности этой книги и хотел услышать подробности. Манера монаха преподавать раздражала его. Он неохотно посещал лекции по истории и лишь те, которые были обязательными, игнорируя факультативные. Для учеников обязательными были все занятия только их собственного профессора плюс неизбежные мораль и право.
Отец Бруно тяжко вздохнул:
— Всё время забываю, что вы язычники… Вот же занесло меня в дикие места!
Николас Дафти спросил:
— Профессор, а кто такие язычники? Вы не в первый раз их упоминаете.
— Это дикие люди, необразованные, как вы, — ответил отец Бруно. — Но это совсем не ваша вина, просто все учения о спасении души обошли вас каким-то образом стороной. Видимо, причина в том, что, когда они зародились, вы отделились и так и живете безбожниками.
Николас возмутился:
— Мы не безбожники, у нас есть бог Один!
— Слышал, слышал, — закивал отец Бруно, — Один, Воден, Игг Страшный, личность известная, встречается в разных скриптах, но какой же он бог? Он бандит, научившийся менять свое обличье, подкрадывающийся в ночи. В перемене же облика нет ничего божественного!
Отец Бруно смял и порвал лист бумаги, потом отвернулся столь
Перед учениками стоял кривой на один глаз, сутулый, с опухшим лицом и большими ноздрями урод. Он мелко трясся, как старый сатир, и то и дело утирал слюну с перекошенного рта. Смотреть на него было неприятно, хотелось отвести глаза. Урод взмахнул рясой и обернулся прежним отцом Бруно.
— Так я сбежал из Италии! — затрясся монах от смеха. — А вы говорите «бог»!
Ян внушительно произнес:
— Очень впечатляюще, профессор. Однако Один, по слухам, был также мудрецом, магом и непревзойденным воякой. Вы каким видом оружия владеете, отец Бруно?
— Словом, сын мой, словом! Ну, еще дубинкой.
— И непревзойденным мастерством открывать бутылки, — раздался в аудитории голос Анны.
Отец Бруно не смутился:
— Виноградное вино проясняет разум и веселит душу, и я не вижу греха в припадании к сему источнику. Ваш Один, вроде, также не чуждался его, а по слухам, вовсе только им и питался. А вот не могли бы вы мне сказать, куда он запропал в последние пятьсот лет? О нем давно ничего не слыхать.
Бенни Тендека радостно объяснила:
— У него случилась ссора с одним из своих сыновей, и тот пришпилил его копьем к дереву на девять дней и ночей.
— Какой ужас, — проговорил отец Бруно очень искренне.
Бенни с энтузиазмом продолжила:
— После этого Один обиделся на весь мир и скрылся в Вальгалле, своем невидимом замке, где теперь собирает войско из павших на поле брани, а когда соберет, пойдет войной на всемирное зло.
— Во как, — пораженно пробормотал отец Бруно и почесал тонзуру. — Нет, пусть лучше он там так и сидит! А мы с вами вернемся к нашим демонам и их Железной книге. Кто скажет, что произошло после её обмена?
— Сердары отпустили пленника и спрятали книгу в хальмстемском Хранилище, — опять ответила Бенни.
— А потом?
— А что потом? — удивилась Бенни. — На этом всё, война закончилась!
Отец Бруно хитро улыбнулся.
— Нечистый туп, ходит кругами, спустя тысячелетия повторяет всё те же козни и соблазны, — проговорил он со значением. — Это я цитирую себя. Происшедший обмен показался мне зело нелепым, и я озаботился поискать глубже. И нашел, что немало сердаров умерло при попытке воспользоваться услугами книги. Другими словами, эта книга их убивает, вот вам и всё ваше великодушие! — воскликнул он, указывая на Мету.
Ничего нового отец Бруно не говорил, и Филь заскучал. Если так будет продолжаться, он уснет к концу лекции.
— Да и пёс с ними! — выкрикнул вдруг Курт Норман. — Вот еще беда, сердаров она убивает, горе какое! Как я слышал, люди ею пользовались, и никто не умер. Зато она чего только не умеет, с её помощью можно даже летать!
Филь разом проснулся. Отец Бруно заметил с сатанинской усмешкой:
— Но не далее, чем на десять шагов от неё, иначе твоя кровь закипит.
Филь передернулся. Курт смешался.