Школяр
Шрифт:
Филь вспомнил, что уже читал про это в Семейном Уложении в те дни, когда он помогал Ювеналию Петра составлять купчую на Хальмстем.
— В очередной раз убеждаюсь, что здесь чокнутые семейные законы, — проговорил он пораженно.
— Это последствия нашей долгой жизни под сердарами, — отозвалась Мета.
— Не обращай внимания, Филь, и ты скоро привыкнешь, — добавила Анна. — О, а вот и твоя сестрица!
Габриэль ворвалась в комнату, будто спеша на пожар.
— Я тороплюсь, — выдохнула она. — Мне Палетта рассказала,
Она вынула из кармана кошелек, вышитый цветочками.
— Все две монеты, — сказал Филь. — Можно?
— Конечно!
Вручив ему кошелек, Габриэль воскликнула, вылетая в двери:
— А вы зря тут сидите! Якоб приволок из деревни четверо новых саней, сейчас будем кататься с холма!
Филь, для которого это была неизвестная забава, сразу засобирался. Хозеки тоже оказались не прочь покататься. Ссыпав в цветастый кошелек всё, что было на столе, Филь сунул его в сундук, и они вчетвером выбежали в коридор. Мимо них торопливо протопал Фристл Бристо.
— Эй, Фристл, — крикнул ему Ян в спину, — твои два аспра еще целы?
— Да-а! — раздалось с лестницы.
— Отдай их мне, сочтемся на каникулах!
— Хорошо-о!
— С чего все так торопятся? — спросила Анна недоуменно.
— Там там, наверное, очередь, — сообразил Филь. — Саней всего четыре, а нас сотня человек!
Он оказался прав: с левой стороны за воротами выстроилась огромная очередь из желающих прокатиться. Над очередью стоял невообразимый гам. Четверо саней в самый раз для двоих замерли на краю заснеженного склона, обращенного к реке. За рекой дымила трубами деревня.
— Вот я тебя, пакостника! — раздался грозный окрик Якоба.
Курт Норман, пытавшийся пролезть вперед, проигнорировал крик, но дорогу ему заступил профессор Роланд.
— По распоряжению ректора, — объявил он, — в случае скандала с очередностью все катания будут немедленно закрыты до особого распоряжения!
Дождавшись испуганной тишины, он кровожадно добавил:
— А виновников разрешено подвергать остракизму всем, кто пожелает!
— У-у-у, — повисло в морозном воздухе, — Норман, вали на место, а то натолкаем тебе ночью моченых яблок в ботинки!
Угроза подействовала, порядок восстановился. Заняв место в хвосте, Ян сказал, передернувшись от холода:
— В общем, друг мой, нам не хватает двадцать аспров. Где будем их брать? С протянутой рукой я не пойду, лучше сам полезу на ту крышу.
Филь ответил, подумав:
— Я жду, пока меня осенит. Как осенит, скажу. А ты умеешь кататься на этих штуках?
— Умею, — подтвердил Ян. — Я предлагаю тебе сесть за мной. Пару раз съедем — научишься.
Анна сразу надула губы.
— Я с ним хотела, Ян! Давай ты будешь с Метой?
Её сестра покачала головой:
— Ты его плохому научишь, он потом станет таранить всех подряд.
— Нет ничего скучнее, чем кататься по прямой! —
Сначала Филю показалось, что скольжение по склону не требует особого умения, но только пока Ян не заложил вираж на той стороне реки — сани наклонились так, что у Филя захватило дух. Он вывалился на снег. Искрящееся облако поднялось над ним и опало.
Облепленный снегом, он поднялся на ноги, а раскрасневшийся Ян уже торопил его:
— Скорей наверх! До обеда успеем еще раза три съехать!
На обратном пути мимо них, закладывая петли, просвистела Анна с Метой позади. Их сани чуть не врезались в стоявшего внизу Курта, которому пришлось резво отпрыгнуть в сторону. Ян с Филем чуть не умерли со смеху, глядя на его перепуганное лицо.
Съехав еще два раза, Ян передал управление Филю, и тот заставил их сани кувыркаться в снегу, когда сделал попытку повернуть на склоне. Друзья закончили спуск, выглядя как два снеговика. В конце Филь заложил довольно удачный вираж, и они остановились в белом вихре.
— Молодец! — азартно выкрикнул Ян. — Давай еще!
В следующий раз они летели вниз, закладывая уже такие галсы, что за ними вытянулся веер из снежинок. А когда они встали, с макушки холма раздался многочисленный одобрительный свист.
Лицо Яна пылало от возбуждения. С Филя градом катил пот, настолько он был разгорячен. Увязая в снегу, друзья из последних сил забрались наверх и отправились на обед, с трудом волоча ноги.
После обеда Ян вспомнил о несделанном домашнем задании и остался в дормитории. Филь заверил его, что еще немножко покатается и обязательно напишет обещанный рецепт для Схизматика. За воротами его догнала Ёлка.
— Ты Филь Фе, правда? — спросила она, расплываясь в улыбке. — А меня зовут Иола, хотя лучше Ёлка! Давай вместе кататься?
— Давай! — обрадовался Филь тому, что не придется делить сани с кем попало.
Остаток дня пролетел быстро. Перевернувшись с Ёлкой всего один раз, Филь стал получать подлинное удовольствие от управления санями. Когда он склонял их вправо, то слышал за своей спиной «Ай!». Когда влево — «Ой!». Ориентируясь на громкость восклицаний, он свел крутизну виражей к минимуму, что добавило саням в скорости. Поняв, что Анна права и так кататься значительно интересней, Филь поискал её глазами, и она выставила вверх большой палец.
После заката, едва отбившись от Ёлки, недовольной, что он уходит, Филь поспешил в дормиторий. Его ждало эссе по скучнейшей морали, а тут еще на совести висело задание для Схизматика. Ввалившись в комнату, Филь не ожидал, что в его ботинках и карманах окажется столько снега и, скинув плащ, решил вытряхнуть его за окно. Ян, судя по всему, спал, так и не взявшись за учебу.
Избавившись от снега, Филь глянул на друга повнимательней: цвет его лица был бледно-серый, а ссадина на лбу сделалась багровой. Филь вспомнил утренний совет ректора.