Шкатулка императора
Шрифт:
Один из нападавших налетел на его встречный «мае-гири» и согнулся пополам, падая тут же лицом на землю. Второй попытался сбить бывшего десантника с ног, напрыгивая на него с мощным «ёко». Николай уклонился и атаковал вдогонку коротким «усиро». От сильнейшего удара в позвоночник у того хрустнула спина, и он, споткнувшись, полетел, кувыркаясь, вперед. Сидевшие в машине Маша и Варя с ужасом увидели, как третий из джипа, обритый наголо, свалил одним ударом таксиста и рванул дверцу их машины, вваливаясь в салон. Варя ничего не успела предпринять.
– Сумку! –
Директриса «Флорентино» испуганно жалась на заднем сиденье к подруге. Тем временем Николай уже бежал на выручку, но он не мог видеть, как из черного джипа выскочил водитель и навскидку выстрелил. Бывший десантник ахнул, схватившись за правое плечо, и припал на колено. Маша, видя это, оцепенела от страха. Она даже не поняла, что произошло дальше. Бледное лицо Николая и окровавленная ладонь, которой он зажимал рану, затмили для блондинки весь мир.
Зато парень оравший в салоне такси вдруг услышал странные слова на незнакомом языке. Он уставился на растопыренные перед его глазами пальцы девушки и тотчас обмяк. Потом, словно по команде, вылез из такси и повернулся к водителю джипа. Тот медленно приближался к раненому Николаю, держа на вытянутой руке еще дымящийся пистолет. Бритоголовый хладнокровно прицелился и выстрелил в своего подельника. Пуля попала бандиту в грудь. Не ожидая от своего такого предательства, водитель джипа стал заваливаться набок, растерянно наблюдая, как бритоголовый целится снова. Оба выстрели одновременно и тут же рухнули замертво.
Варя и Маша бросились к Николаю. Он скрежетал зубами от боли, кровь заливала безвольно повисшую руку. На все ахи и охи бывший десантник твердил, что нужно срочно уезжать. Могли приехать другие бандиты. С помощью очнувшегося таксиста подруги втащили раненого в салон и перевязали его бинтом из аптечки. Пока водитель разворачивал такси на узкой дороге, Варя подошла к двоим оставшимся в живых бандитам, которых успокоил на время Николай. Девушка задержалась около каждого не более четверти минуты, поправляя странный гребень у себя на затылке. Потом решительным шагом направилась к такси.
– Поехали, – спокойно скомандовала она. – Эти теперь не опасны, они забыли все. Даже свои имена.
Таксист притих, с опаской поглядывая то на щупленькую пассажирку рядом с собой, то на блондинку, заботливо обнимавшую раненого на заднем сиденье. Машина доехала до шоссе и аккуратно влилась в поток, торопившийся в Питер. Никого не интересовала судьба четверых парней спортивного типа, обнаруженных позднее у черного джипа. Одну пару сразу отправили в морг, а другая пара вела себя абсолютно неадекватно, не ответив ни на один вопрос.
По дороге на Садовую, Николай смог позвонить генералу и коротко объяснить ситуацию. От парка Победы их такси стала сопровождать машина из охранной фирмы «Бастион». Через полчаса двое сослуживцев Николая проводили встревоженных подруг в квартиру Марии Михайловны на Садовой, а раненого доставили в госпиталь. Директриса «Флорентино» все порывалась к Николаю, но ей разрешили
– Ты знаешь, – восторженно начала делиться новостями девочка, – Бармалей. Ой, прости. Егорыч, такой классный! Он знает столько приемчиков и так умеет все просто объяснять, что у меня получается с первого раза. Теперь я могу в ухо звездануть.
– Не тарахти, – остановила ее наставница. – Мы еще успеем это обсудить. Есть серьезный разговор.
Девчушка наморщила свой гладкий лобик, глядя, как Варя бережно достает из сумки шкатулку черного дерева и медленно ставит ее на туалетный столик. В современной спальне, обставленной светлой мебелью, необычная гостья из прошлого выглядела совершенно чуждой. Две пары глаз молча изучали ее. Шкатулка чем-то походила на незнакомца в одежде позапрошлого века, случайно оказавшегося в современном городе. Настороженность между представителями разных эпох постепенно сменилась любопытством.
Варя неожиданно вскочила и заметалась по спальне, явно что-то разыскивая. Наконец у иконки Святой Девы в углу она нашла тонкую церковную свечку, зажгла ее от лампадки и, не обращая внимания на вопросительные взгляды девочки, погасила свет в комнате. Затем, так же молча, поставила свечу на туалетный столик и примостилась рядом. Обе притихли, наблюдая за огоньком. Ниночка даже оглянулась на свою наставницу, но, видя сосредоточенное лицо, ничего не сказала. Так прошло несколько минут.
– Ты это видишь? – взволнованно произнесла Варя, не отрывая взгляда от свечи.
– Что? – недоумевала девчушка, не скрывая раздражения.
– Как горит. Посмотри же!
– Свеча, как свеча, – фыркнула воспитанница.
Варя поняла, что только ей дано видеть странную вещь. Пламя свечи как бы раздваивалось – из его ровного язычка пламени медленно отделился второй. Он был полупрозрачный и абсолютно белый, не коптил и, главное, наклонялся к шкатулке. В спальне работал кондиционер, но белый язычок пламени, наперекор всем законам, склонялся против прохладного потока воздуха.
– Я не понимаю, – прошептала девчушка, подперев ладошкой взлохмаченную голову и упорно глядя то на свечу, то на шкатулку, – чего мы ждем.
– Потерпи, дружок, – успокоила ее девушка.
Варя медленно открыла крышку шкатулки. Библия и письмо в плотном пожелтевшем конверте были на месте. Девушка достала книгу в черном переплете, стянутом таким же ремешком с металлической застежкой и повертела в руках, разглядывая. Белый полупрозрачный огонек следовал за библией. Как взволнованное существо, он трепетал и вспыхивал до тех пор, пока книгу не открыли. Тогда язычок пламени успокоился и вытянулся к потолку в тонкий белый шнур, наполняя спальню холодным ярким светом.