Шкатулка императора
Шрифт:
– Варь, мне страшно, – прошептала Ниночка. – Может, не пойдем?
Пропустив мимо ушей эти жалобы, наставница молча оглядывалась. Ее внимание привлекла свеча в небольшой нише. Словно фокусник, девушка сделала загадочный пас рукой, и фитилек загорелся. Варя первой стала спускаться по узкой лестнице. В одной руке у нее была свеча, в другой – сумка, так что малышке пришлось следовать за ней самостоятельно. Виток за витком они опускались по каменной спирали все ниже и ниже, пока не уперлись в каменную стену.
– Ты еще слышишь голос? – тихо спросила девушка.
– Да, –
– Что он говорит?
– Молится.
– Точнее, – попросила Варя. – Он что-то повторяет?
– Все тридцать восемь тысяч лет. Хранить, как братья, мой обет.
Они переглянулись. Тени, падавшие от них на старую кирпичную кладку и каменный пол, начали вздрагивать. Девушка на минуту задумалась, потом протянула свечу воспитаннице.
– Держи. Я попробую открыть.
Варя чуть наклонила голову, уперев свой взгляд в стену перед собой, и зашептала что-то про тридцать восемь тысяч лет. Камень дрогнул и плавно сдвинулся в сторону, открывая проход в большую комнату со столом посредине и книжными полками по периметру до самого потолка.
– Кто вы? – властный мужской голос заставил обеих вздрогнуть.
Незваные гости так и застыли на пороге, словно загипнотизированные огоньком свечи на столе. Первой вышла из оцепенения Варя. Она пробежала глазами комнату и натолкнулась на холодный взгляд человека в черной монашеской рясе до пола, стоящего вполоборота к ним. Очевидно, это его молитву слышала Ниночка, потому что в руках он держал католическое распятье.
– Мы ищем печать, – по-русски ответила девушка.
– Зачем? – монах в рясе был немногословен.
– У нас есть то, что должно храниться под печатью.
– Проходите и положите это на стол.
Едва девчонки вошли в комнату, похожую на библиотеку, каменная стена за ними закрылась. Ниночка дрожала то ли от страха, то ли от холода, уцепившись за руку своей наставницы.
– Перестань, – одернула та малышку, – ты же слышишь его мысли. Это не враг.
– Он зовет какого-то Крестителя, – прошептала девочка.
– Иоанн Креститель – покровитель Ордена Госпитальеров. Так что мы не ошиблись.
Варя аккуратно извлекла из сумки шкатулку черного дерева и поставила ее на стол, как велел монах. Тот заспешил приблизиться. Увидев это, девушка поставила рядом со шкатулкой свою свечу и отступила на шаг. Огонек свечи стал медленно раздваиваться, хотя это опять видела только Варя. Полупрозрачное белое пламя наклонилось к черной шкатулке. Совершенно молча мужчина в длинной рясе открыл черную крышку и достал библию. Белый светящийся шнур свечи устремился вверх, заполняя светом большую комнату с книжными полками по периметру. Лицо Вари просияло.
– Ты услышал наши молитвы, Господи, – глядя на нее, почтительно прошептал монах и перекрестился.
Он извлек письмо императора, но, даже не открыв его, положил на стол. Затем стал разглядывать поперечное отделение шкатулки, где письмо пролежало более двухсот лет. Кивнув утвердительно, словно получив ответ на свой вопрос, монах медленно пошел вдоль полки с потертыми корешками книг. Выбрав
В середине книги было вырезано прямоугольное ложе для какого-то бруска. Монах перекрестился и что-то забормотал, извлекая брусок. Темный и увесистый, он походил то ли на камень, то ли на плотное дерево размером побольше мужской ладони. Его поверхность была отполирована до блеска.
– Что это? – не выдержала Ниночка, но ей никто не ответил.
Монах подержал брусок в руках, что-то повторяя вполголоса, потом бережно положил его в то место шкатулки, где было письмо императора. Наступила тишина. Она тянулась мучительно долго оттого, что, вопреки всем ожиданиям, ничего не происходило.
– Ну же! – попыталась подтолкнуть что-то невидимое девчушка.
Она медленно подняла взгляд на монаха, который, очевидно, что-то произносил про себя, и замолкла. Прошло еще немного времени, и на лице Вари проявилось сначала удивление, а потом несказанная радость. Девушка даже всплеснула руками и прижала их к груди, не отводя взгляда от шкатулки.
– Что там? – опять не сдержалась Ниночка. – Я ничего не вижу!
– Вы тоже не видите? – спросила Варя монаха.
– Признаться, нет, – неуверенно ответил тот, пытаясь под разными углами разглядеть хоть что-нибудь на темном бруске. – А вы видите?
– Руны белого цвета, – спокойно пояснила Варя.
Глава XXXIII
– Руны белого цвета? – взволнованно переспросил монах.
Вспыхнувший блеск в его глазах просто озарил лицо, казалось, абсолютно неэмоционального служителя культа. Долгим испытующим взглядом он рассматривал Варю, словно пытался проникнуть в ее сознание и понять, не выдумывает ли она. Только Нина не участвовала в этой молчаливой игре. Она вопросительно смотрела то на одного, то на другого, не понимая, что происходит. Потом неожиданно для всех и самой себя в том числе, топнув ножкой, громко потребовала:
– Кто-нибудь мне объяснит, что тут творится, в конце-то концов. Я имею право знать, за что умерли моя бабушка и Арик!
– За шкатулку императора полегло немало людей, – нарушил молчание монах. – Кто из-за корысти, думая, что речь идет о сокровищах, кто из любопытства, кто, оберегая тайну, кто по глупости. Но, согласно предсказанию, руны действительно должны быть белыми.
Он еще раз пристально посмотрел Варе в глаза.
– Руны это древнее письмо Русов, – спокойно пояснила девушка. – Сразу не смогу прочесть, но если отыщется словарь, переведу.
– Конечно! – засуетился обрадованный монах. – Я найду словарь, подождите. Только не открывайте библию. Соглядатай нам ни к чему.
Пока он занимался поиском, Варя и Ниночка стояли, обнявшись, у стола и смотрели на шкатулку. Одна пыталась увидеть хоть что-нибудь, а другая любовалась белыми символами. Наконец монах вернулся с большой книгой в потертом переплете.
– Здесь только словарь на латыни, – он взглянул на девушку. – Не затруднит?
– Думаю, что справлюсь, – кивнула Варя, уже отыскивая перевод сложного слова.