Шипы и розы
Шрифт:
Дэзи, больше не споря, отправилась за тетей. Она была не столь наивна, чтобы в самом деле считать, что Рэнфорд для нее ничего не значит. Она давно кое-что сообразила. Но если тетя считала, что рассказы о Клариссе Эштон ее утешат, то ее старания успеха не имели. Кларисса стала для девушки больной темой. Молодая, красивая вдова, причем, не просто красивая, а первая красавица Лондона! Ну, разумеется, она вне конкуренции. Только очень глупая и ограниченная девица может на что-то надеяться в такой ситуации. Поэтому Дэзи и не надеялась, она всего лишь пыталась подавить возникшее чувство в зародыше. И до сих пор у нее неплохо это получалось. Но пришла тетя и своими
У себя в комнате Дэзи упала на постель и закрыла глаза. Все глупости, глупости, просто полная чушь, ерунда и бред. Нужно забыть об этом поскорее и подумать о чем-нибудь другом.
7 глава
Держать себя в руках и делать вид, будто все в порядке, было для Дэзи сложнее, чем она полагала. К счастью, леди Пейджет проявила понимание. Она ни на секунду не поверила заверениям племянницы, что Рэнфорд для нее — пустое место. Женщина достаточно долго пожила на свете, чтобы понимать такие вещи. И ей было очень жаль Дэзи. Нужно было подумать, как можно ей помочь. На первый взгляд, дело казалось совершенно безнадежным. Она имела удовольствие наблюдать за развитием романа между Рэнфордом и Клариссой Эштон и помнила, как выглядит первая красавица Лондона. Высокая, стройная, но с великолепными формами, белокурая с голубыми глазами, белая мраморная кожа, точеные черты лица. Все оборачивались ей вслед и застывали на месте. Дэзи… Конечно, Дэзи обладала очарованием. У нее не было точеного носа совершенной формы и безупречно покатого лба, но глядя на ее лицо, невозможно было оставаться равнодушным. Она даже плакать умудрялась так красиво, что это не вызывало раздражения. Немногие женщины могли бы этим похвастаться. Покрасневшие глаза и опухший нос были им гарантированы. Но не Дэзи.
Но все же, ее и сравнить нельзя было с Клариссой. В Клариссе была истинная красота, которая не померкнет со временем. А вот что станет с Дэзи через пятнадцать лет? Будет ли она столь же очаровательна? Хотя…
Леди Пейджет задумалась. Эмили, мать Дэзи обладала теми же качествами и еще год назад могла радовать окружающих своей живостью и ярким блеском очаровательных глаз. Иногда было трудно дать ей ее тридцать шесть. От силы двадцать семь. Может быть, Дэзи унаследовала эту особенность? Помнится, Эмили тоже была любительницей порыдать и пожаловаться на горькую судьбу, хотя в чем именно заключались ее горести, леди Пейджет не поняла ни разу. Эмили обожала картинно заламывать руки, громко возмущаться и устраивать скандалы, делая трагедию на пустом месте. Ах, она потеряла колечко! Разве можно такое пережить? Лучше сразу утопиться. Однако, топиться Эмили не спешила.
Обдумав это, она так и не поняла, каким образом сможет помочь племяннице. Как отвлечь внимание Мэйворинга от Клариссы и переключить его на Дэзи. Это казалось ей почти невыполнимой задачей, но все же она решила попытаться. Для начала неплохо было бы узнать, что об этом думает сам Мэйворинг. Леди Пейджет решила, что понаблюдает за ним и попытается понять его намерения. До сих пор она не могла сказать ничего определенного. Да, он был благодарен Дэзи за спасение, но это еще не решение проблемы. Можно быть благодарным, но при этом любить совершенно другую женщину. Тем более, что этой женщиной была Кларисса Эштон.
Спустя несколько дней, туалеты для Дэзи были готовы. Портниха, известная на весь Лондон, знала свое дело и сшила для девушки именно то, что было необходимо. Все платья как на подбор подчеркивали ее достоинства и скрывали недостатки.
Услышав
— Нет, тетя, — решительно заявила она, — я не хочу. Как я могу веселиться, когда… когда…
Ее голос дрогнул.
— Ну вот, — огорченно произнесла леди Пейджет, — дорогая моя, о каком веселье ты говоришь? У тебя глаза постоянно на мокром месте. И я очень сомневаюсь, что ты будешь веселиться. Но отвлечься от мрачных дум тебе следует, и не спорь со мной. Ты пойдешь в театр.
— Но тетя, вы должны понять, что я…
— Я все понимаю. Именно поэтому мы все же идем в театр. Вот так-то. Выше нос, Дэзи. Еще не все потеряно. И не вздумай думать, что жизнь загублена безвозвратно.
— Откуда вы…, - Дэзи осеклась.
Леди Пейджет рассмеялась:
— Знаю я вас, Рэйли. Вы сами — театр в чистом виде, ирландская кровь сказывается.
— Зачем вы наговариваете на ирландцев?
— Затем, что уже насмотрелась на них всласть. Очень любят громкие слова: трагедия, несоизмеримое горе, погубленная жизнь, прощай, любовь, конец всему.
Женщина отвернулась, чтобы скрыть улыбку.
— Я никогда так не говорила, — обиделась Дэзи и перестала всхлипывать.
— Говорила, — усмехнулась та, — а думала еще чаще. Ну ладно, перестань плакать. Мы не будем очень уж веселиться. Все будет чинно и благопристойно, даю тебе слово.
Поразмыслив, Дэзи решила, что огорчать тетю ни к чему. Все-таки она заботится о ней, принимает живейшее участие в ее судьбе. Нельзя игнорировать ее старания.
Но все же, в театр Дэзи надела платье самых темных тонов. Она не забыла и о траурной повязке, но этому леди Пейджет решительно воспротивилась.
— Никаких повязок, — заявила она, одним движением срывая ее с рукава племянницы, — люди не ходят в театр в таком виде. Это не принято. Если уж так хочешь, надень ее после. Но я считаю, что горе следует переживать в душе, а другим знать о нем ни к чему.
Дэзи очень неохотно рассталась с повязкой и надулась на весь мир, а на тетю в первую очередь. Сидя в карете, она отвернулась к окну и почти не подавала признаков жизни. Насмешливо на нее посмотрев, женщина заметила:
— Дорогая, все и так видят, что у нас горе. Посмотри лучше, какой восхитительный пейзаж за окном.
— Тетя, как вы можете думать о таких вещах! — воскликнула девушка.
— Детка моя, я могу думать о самых различных вещах — и все это одновременно. В данный момент я очень надеюсь, что ты все же сможешь отвлечься и немного полюбуешься хоть на что-то, пусть даже это будет недостойный пейзаж.
Дэзи кинула взгляд в окно, но как ни старалась, ничего восхитительного не заметила. Однако, она решила, что ни к чему лишать тетю удовольствия. Все же, она права, им нужно отвлечься. Пусть хоть тетя отвлечется и почувствует себя счастливой. Лично она уже никогда не будет счастлива. Никогда! Жизнь пуста и беспросветна. Все ужасно и отвратительно. Лучше бы она умерла в Дувре. Есть куда более достойные люди, которым стоило выжить.
Здание, где располагался Королевский театр, показалось девушке слишком маленьким и приземистым для того, чтобы обращать на него особенное внимание. Она равнодушно скользнула по нему взглядом и отвернулась. Но леди Пейджет с гордостью спросила:
— Тебе нравится?
— Что? — с удивлением осведомилась Дэзи, — ах, да, конечно. Я в полном восторге.
Зачем портить тете настроение своим пессимистичным взглядом на жизнь?
— Никогда не видела ничего подобного, — прибавила девушка поспешно, чтобы тетя не догадалась о ее мыслях.