Шипы и розы
Шрифт:
— Мне нужно взглянуть на ваш нарост.
Бросив взгляд, она едва сдержалась от того, чтобы поморщиться.
— Ясно. Спасибо, это все.
— Вам спасибо.
Дэзи на минуту замерла на месте, прикидывая, когда ей вновь придется заниматься вскрытием. Оказалось, что очень скоро, а это ей не нравилось. Она еще не вполне отошла от первого раза. Но делать было нечего.
— Ладно, — пробормотала она.
— Сколько вам лет, мисс Вайз? — услышала девушка новый вопрос.
— Сто, —
— Пятнадцать? Четырнадцать? Вы такая молоденькая, просто сердце кровью обливается, смотреть, как вы мучаетесь.
— То же самое я чувствую, глядя на вас, — мрачно съехидничала Дэзи, — но все-таки, постарайтесь поспать и не болтайте так много. Вам это вредно.
Взяв поднос, она направилась к двери. Вслед ей полетели новые слова неугомонного больного:
— С кем же мне здесь болтать, мисс Вайз? Вы уходите, и я останусь совершенно один.
— Рада, что в этом случае вы сумеете насладиться тишиной. Всего хорошего, мистер Рэнфорд.
Закрыв за собой дверь, девушка отправилась на кухню. Странный феномен, причитания и сочувствие Лиз ее расхолаживало, а легкая пикировка с Рэнфордом, напротив, взбодрила. Оказывается, она еще способна на сарказм. Это радует. Значит, жизнь продолжается.
Впрочем, эта мысль пробыла у нее недолго. Дэзи вновь с головой погрузилась в домашние дела.
Лиз поднялась с постели на другой день. И хотя ее немного шатало из стороны в сторону, она оделась, спустилась на кухню и решительно отобрала у Дэзи поднос.
— Я сама его отнесу, мисс. Это моя обязанность.
— Ты не сумеешь провести операцию, — возразила Дэзи, — а именно это мне и нужно сделать.
— Тогда я помогу вам. И перестаньте заниматься хозяйством, мисс. Посмотрите на свои руки. У благородной девушки из хорошей семьи не должно быть таких рук.
Дэзи мельком взглянула на свои руки и пожала плечами.
Они поднялись наверх и вошли в комнату больного. Рэнфорд сегодня был в очень плохом состоянии. В сознание он не приходил, метался по постели, скрежетал зубами.
Лиз прислушалась, склонив голову набок.
— Мисс, он ругается, не сойти мне с этого места. Вам нельзя такое слушать.
— Я не слушаю, — ответила Дэзи, входя и поставив поднос на стол.
Она в самом деле не обращала внимания на бред Рэнфорда, так как все ее мысли были заняты предстоящим делом.
— Это нехорошие слова, мисс, — убежденно заявила служанка.
— Ну, конечно. Помоги мне, Лиз. Будешь придерживать его голову.
— Да-а, — плаксиво протянула та, — он же сильный. Я не справлюсь.
— Сейчас он так слаб, что даже ребенок его удержит. Я знаю, ты справишься.
— Хорошо, — Лиз подошла к кровати и приподняла голову больного, — так?
— Немного повыше. Еще. Все,
— Ой! — ахнула девушка, увидев бубон, который образовался у Рэнфорда на шее, — какая мерзость!
— А что ты хотела? Следи, чтобы ничего не попало тебе на кожу.
— Угу, — Лиз отвернулась, не в силах выдержать подобного зрелища, — меня сейчас стошнит.
— Отвернись и не смотри.
— Боже мой! Как вы только можете это делать, мисс! У вас, наверное, железные нервы.
Дэзи не ответила, приступив к делу.
На протяжение всей операции Лиз кривилась и морщилась. Любопытство было сильнее отвращения, и она все же взглянула на действо одним глазом.
— Фу!
— Отвернись, — велела ей Дэзи холодно, — ты меня отвлекаешь. Я могу порезать ему что-нибудь лишнее. Это было бы нехорошо.
— Да уж, — Лиз отвернулась.
Наконец, все было закончено. Дэзи наложила повязку на прооперированное место с помощью служанки и бросила нож на поднос.
— Вымой руки, — велела она Лиз, — как следует вымой. Понятно?
— Уж куда понятнее, мисс. Я вся вымоюсь. Мне кажется, что я с ног до головы покрыта этой гадостью.
К вечеру Лиз настояла, что сама пойдет и посмотрит, как там больной.
— Вам лучше всего поесть, мисс, — посоветовала она, — вы сегодня целый день почти ничего не ели. Так нельзя.
— Да я и не хочу.
— Не капризничайте, мисс. Что сказала бы ваша мама?
Это Лиз сказала напрасно. Глаза Дэзи наполнились слезами, и есть ей расхотелось совершенно.
Когда Лиз ушла, она положила голову на руки и заплакала. Ей не хотелось есть, не хотелось спать, больше всего на свете Дэзи хотелось умереть. Она не понимала, почему ее обошла эта страшная болезнь, которая казалась ей куда более милосердной, чем сама жизнь.
Вернувшись через полчаса, Лиз обнаружила свою хозяйку спящей за столом и ни на что не реагирующей.
— Ох, боже ты мой! — вздохнула служанка.
Понимая, что спать на столе никуда не годится, она все же не стала трогать Дэзи. За все это время она слишком устала и ни к чему было ее будить. Поэтому, служанка принесла из спальни одеяло и укутала хозяйку.
Наутро Дэзи чувствовала себя слабой и разбитой. Она встала, но пол внезапно ушел у нее из-под ног, и девушка покачнулась, схватившись за спинку стула, чтобы сохранить равновесие и не упасть.
Подоспевшая Лиз поддержала ее.
— Вам плохо, мисс? — с ужасом спросила она, — нет, только не это, только не это!
— Да нет, все в порядке, — еле слышно проговорила Дэзи, — ничего страшного. У меня нет жара.
— Пойдемте, вам нужно лечь, мисс. Это вам просто необходимо. Господи, не допусти! Только не ЭТО! Что же я буду делать!?