Шестой

Линн К. И.

— Твою мать, — хрипло и как-то странно матерится Деймон и, подняв голову, я разворачиваюсь и смотрю на входную дверь.

У меня почти нет времени, чтобы осознать, кто стоит там и почему.

Время останавливается.

Единственное, что я вижу — пистолет в руке мужчины и выстрелы, которые он делает. Точные выстрелы из пистолета с глушителем заглушают встревоженные крики.

Боковым зрением отмечаю, как трое моих коллег падают на пол. Всего он сделал пять выстрелов, но я по-прежнему стою и смотрю прямо на черное приспособление,

отбирающее у людей жизни. Я заставляю себя перевести взгляд с пистолета на мужчину, чтобы увидеть убийцу прежде, чем умру, и мое сердце замирает.

Саймон?

У него спокойное и серьезное выражение лица, как у человека, идущего к намеченной цели.

Его палец замирает на курке, но затем он опускает руку.

Сердце начинает биться так быстро, что мне кажется, что сейчас оно вырвется из груди. Я не в состоянии ни думать, ни пошевелиться. Могу только смотреть на него. Ужас сковал все мое тело.

Он тянется ко мне, хватает за руку и тащит к двери.

— Ты мне нужна.

От слов, от которых у меня вчера ослабели коленки, они подкашиваются снова, но уже совершенно по другой причине. Я спотыкаюсь — кажется, забыла, как нужно ходить. Саймон очень сильный, и смысла сопротивляться нет, даже если бы я могла.

Когда мы проходим через дверь, я оборачиваюсь и смотрю назад, широко раскрыв глаза от ужаса.

Все стены забрызганы красным. Марси, Деймон, Мёрфи, доктор Алма и Йен распластались на полу. В глазах моих коллег пустота, а под телами растекаются лужи крови.

В груди зарождается крик, но я не издаю ни звука. Земля уходит из-под ног, пока я пытаюсь понять, что происходит, осознать, что все они мертвы.

Боль в руке возвращает мое внимание к мужчине, который ещё вчера ночью казался мечтой, ставшей явью. Сейчас он скорее напоминает ставший явью кошмар.

Я всё ещё сплю. Должно быть, причина в этом. Это всё не может быть правдой.

— Открой её.

Моргнув, я смотрю на него, затем перевожу взгляд на табличку над дверью, которая гласит «Морг». Шок отступает. Я отрицательно качаю головой и пытаюсь вырваться:

— Нет.

Он снова поднимает пистолет и прижимает ещё теплое дуло к моему лбу.

— Сейчас же открой дверь.

Я умру.

Моя жизнь закончится вот так.

Я не хочу умирать. Не сегодня. Да и вообще не хочу умирать ещё очень долго.

Почему всё это вообще происходит?

По щекам бегут слезы, и мысленно я молюсь, чтобы в помещении никого не оказалось, чтобы там были только трупы. Моя рука дрожит, когда я вытягиваю её и провожу картой по считывающему устройству, а затем ввожу шестизначный код.

Саймон решительно входит в помещение, ни на секунду не останавливаясь, — хладнокровный убийца.

Дотошный.

Три выстрела.

Шерил.

Доктор Митчел.

Мика.

Все они падают на пол.

Душа уходит в

пятки. Хор криков стихает, когда грудь сжимает накативший приступ асфиксии. Легкие сжимаются, и я начинаю задыхаться.

Саймон отпускает меня, и я ударяюсь спиной о стену. Легкие обжигает, когда я начинаю рывками заглатывать воздух. Мир вокруг кружится, и я царапаю стену пальцами, пытаясь не упасть.

В ушах взрываются громкие хлопки открывающихся дверец холодильных камер, грохот выкатываемых ящиков. Я вздрагиваю при каждом звуке. Не тратя времени понапрасну, он открывает все камеры, выдвигает все ящики с телами... беспокоит мертвых.

Мне хочется заорать и потребовать, чтобы он прекратил, но ужас удерживает меня на месте.

Все его внимание сосредоточено на том, что он ищет, и он не обращает на меня никакого внимания. Это мой шанс спастись.

Сбежать.

Дрожащей рукой я шарю по стене, пытаясь найти дверь. Шаркая, делаю несколько неуклюжих шагов, молясь всем богам, которые могут слышать, чтобы я смогла выбраться отсюда живой.

Резко взмахнув рукой, он снова нацеливает на меня пистолет, и я снова замираю от ужаса.

— Не вздумай, — он даже не смотрит на меня.

Я хнычу, зубы стучат:

— П-пожалуйста, Саймон.

— Заткнись.

Он открывает последнюю камеру, сдергивает простыню и останавливается. Всего лишь на секунду, но, видимо, он нашел то, что искал.

— Третий?

Он отгибает мочку уха мужчины. Я не вижу, но уже по одному этому его действию догадываюсь, что это тело Джона Доу.

Несколько секунд стоит оглушительная тишина, затем всё его спокойствие улетучивается. С губ Саймона срывается цепочка ругательств и эхом отлетает от покрытых плиткой стен. А затем спокойствие возвращается к нему так же быстро, как и исчезло.

Писк прекращается, и он направляется прямо ко мне, нацелив пистолет мне в голову.

— У меня есть информация о нем, которой у тебя нет, — мысли судорожно мечутся, и я произношу какие-то слова, но не уверена, что они могут остановить или что-нибудь значить для него, но я готова сказать что угодно, лишь бы выиграть еще немного времени.

— Рассказывай.

Качаю головой — единственное движение, на которое я сейчас способна.

Писк снова умолкает.

— Бл*дь, — его губы изгибаются в ухмылке, и он снова хватает меня за руку.

Саймон крепко вцепился в меня, от его хватки у меня останутся синяки. Мы практически бежим по коридору: он быстрым шагом идет впереди и тащит меня за собой.

После многочисленных поворотов я понимаю, что мы направляемся к автостоянке.

— Саймон?

Он оглядывается на меня, сощурив глаза до узких щелочек.

— Прекрати называть меня так.

— Почему?

Он отворачивается и изучает стоянку.

— Шестой.

Я наклоняю голову на бок и свожу брови вместе.

— Шестой?