«Шестисотая» улика
Шрифт:
Поначалу капитан Пономарев отнесся к происходящему, как к само собой разумеющемуся. Ревность появилась потом, когда друзья опера говорили ему, что видели его Анастасию в обществе Бабенко. В плохое не хотелось верить, и капитан терпел. Даже старался не заводить с женой разговоров о ее возможных изменах. Но следователя Бабенко возненавидел. Других баб что ли ему мало, лезет в их семью. Ведь дочь у них растет. Карине уже шестнадцать. Не глупенькая, все понимает, и в первую очередь, какие в семье между родителями отношения.
Вечером, Пономарев зашел к Бабенко в
– Около шестнадцати часов к подъезду, в котором живет Рыбаков, подъезжала медицинская машина, – сказал Пономарев.
– «Скорая»? – спросил Бабенко, сразу заинтересовавшись этим фактом. Да и собственно, почему вор как всякий нормальный человек не может заболеть? Но у Бабенко возник вопрос другого направления.
– Так его что, увезли в больницу? – спросил старший следователь.
– Нет, не увезли. Рыба сейчас дома, – сказал капитан Пономарев, стараясь не смотреть в глаза искусителю женских сердец Бабенко.
– Почему вы так решили, капитан? – спросил важняк.
На этот раз Пономарев все же взглянул в глаза следователю и сказал отрывисто:
– Да потому что, десять минут назад в квартире Рыбакова в одной из комнат зажегся свет. Разве само по себе возможно такое?
Бабенко согласно покачал головой. Но не забыл уточнить.
– А может быть, в квартире есть кто-то другой? – спросил он.
– Исключено, – заверил его старший опер, капитан. – Наблюдатели доложили, что после отъезда медицинской машины, никто в квартиру к Рыбакову не входил. Это дает уверенность, считать, что Рыба дома. Да и, по-видимому, ничего такого у него не было.
– Почему вы так решили? – спросил Бабенко, внимательно разглядывая капитана и терзаясь вопросом, ну чего могла найти в нем такая красавица, как Анастасия. Тупица и не обтесанный болван. Разве такой способен, дать женщине нежность, по-настоящему любить ее.
– Да уж очень скоро от него уехали врачи. Если бы было что-то серьезное, провозились бы долго, – заключил капитан Пономарев.
По сути, он был прав. Но он не знал того, что смог узнать старший следователь Бабенко. Никакого предынфарктного состояния или чего-то похоже на то, у Васи Рыбы не было. Если бы капитан не поленился навести справки о состоянии его здоровья, то узнал, что вор в законе никогда ничем не страдал, кроме поноса. И то, это случалось на зонах, от перемены питания. А здоровьичка его хватит на десятерых. И приезжала к Рыбе не машина «скорой помощи», а сотрудники загородного санатория, главным врачом которого был его закадычный друг по фамилии Гофман. Однажды, в тюрьме, Рыба спас Гофмана от позора, не дав освоить ему петушиный угол, когда доктор в пору своей молодости угодил туда за сексуальную связь с несовершеннолетней. Как в воду глядел Рыба, когда убеждал приятелей авторитетов, что доктор им еще пригодится. Так и вышло.
– А возможно, что врачи приезжали к Рыбакову совсем по другим делам, – сказал Пономарев, несколько удивив следователя Бабенко своей сообразительностью.
– Что вы этим хотите сказать? –
– Опера, которые наблюдают за Рыбаковым, видели, как эти двое, так называемые медики, вынесли из его квартиры две большие сумки. И с ними уехали. Они потом позвонили в «скорую помощь»?..
– Ну? – нетерпеливо спросил следователь.
– Оказалось, что от них никто по адресу к Рыбакову не выезжал, – ответил Пономарев несколько обескуражено. Зная, что Вася Рыба является хранителем воровского общака, у него возникло предположение, что в этих сумках могли быть деньги. Но вот куда их повезли, капитан Пономарев не догадывался.
– Проследить за этой медицинской машиной оперативники не смогли, – добавил он, заметив, каким задумчивым сделалось лицо у старшего следователя по особо важным делам.
Николай Константинович Бабенко, в отличие от предположений капитана Пономарева, точно знал, что в тех сумках из квартиры вора вынесли крупную сумму долларов, предназначенных к отправке за рубеж. Наверное, оперативники капитана Пономарева прошляпили момент, когда кто-то из воров привез эти две сумки с деньгами Васе Рыбе. Дальнейшее, уже было в компетенции самого Рыбы. Но дома он общаковские деньги никогда не хранил. А стало быть, приехавшие за сумками, были не какие не медики, а, скорее всего, люди из окружения Рыбы, нарядившись в белые медицинские халаты. Но где был тайник воровских денег, об этом Бабенко не знал. Но об этом знал сам Вася Рыба.
– Вот что, капитан, – подумав немного, сказал следователь Бабенко. – Наблюдение за домом Рыбы, придется снять…
– Как же это? – спросил Пономарев, удивившись и не понимая, чего этим добивается важняк. Столько времени и сил потрачено, и вдруг снять. Разве это разумно?
– В настоящий момент, даже очень разумно, – сказал Бабенко и, избегая подробностей, объяснил, для чего он это делает: – Завтра мне ваши опера понадобятся для очень важной работы, а сегодня пусть отдыхают. Никуда Рыба от нас не денется.
Капитан Пономарев на это возражать не стал. В конце концов, за расследование уголовного дела отвечает старший следователь по особо важным делам Бабенко, и если что, спрос будет с него.
– Как скажите, – проговорил капитан, покидая кабинет важняка слегка обескураженным.
В этот вечер Бабенко задержался на работе подольше. Уходил последним. Из сейфа прихватил припрятанный старенький наган. Столько времени лежал без надобности, а теперь пригодится.
Перед тем, как сесть в свой «Жигуленок», новую «девятку», купленную пару месяцев назад, свинтил с машины номера. И поехал по адресу, где проживал Вася Рыба.
Проехав пару раз вокруг дома, в котором жил вор, убедился, что Пономарев исполнил его распоряжение и снял наблюдение. Только после этого остановился и еще какое-то время сидел в машине, посматривая по сторонам.
Время было около одиннадцати, когда он тихо вошел в подъезд и поднялся на этаж, где располагалась квартира Рыбакова. Пришлось набраться терпения и несколько раз позвонить, прежде, чем он услышал, как Рыба подошел и прильнул к дверному глазку. Дверь он открыл на расстояние цепочки, словно заподозрив неладное, не спешил ее сбрасывать.