«Шестисотая» улика
Шрифт:
Волочко не ответил. Теперь он уже и сам начал сомневаться в Домедове. А раз так, положение следовало поправить. И он пообещал:
– Хорошо. Я постараюсь все исправить.
На что Бабенко мрачным голосом заметил:
– Да уж постарайся. И, смотри, не вздумай огорчить меня еще раз.
Но видно Волочко принадлежал к тем людям, от которых время от времени следует ждать подлянок. В этом Николай Константинович скоро убедился, когда руководитель общества автомобилистов позвонил ему, и как бы извинясь, произнес:
– Константиныч, тут вот какое дело вышло… – Он замялся, заставив Бабенко в очередной раз поволноваться.
– Ну что там у тебя опять? – спросил
– «Мерседес» ребята у Домедова угнали. Но получилось немного не того. Машину он успел застраховать. И даже сбегал в ментовку с заявлением. В общем, поднялся шум.
Признание Волочко, Бабенко выслушал довольно спокойно, потому что смирился с неприятностями, которые исходили от этого человека. Возможно, он был плохим работником. Но он был преданным и исполнительным, за это Бабенко его и терпел. А проколы в делах могут случаться у каждого.
Бабенко призадумался. То, что Домедов успел застраховать машину, было плохо. Еще хуже, что решил обратиться к ментам за помощью в поисках «Мерседеса». И он посоветовал Волочко:
– Слушай меня внимательно, Викентий. И запоминай. Раз уж такое произошло, то «Мерседес» надо Домедову вернуть…
– А как же? Ты же сам говорил… – Волочко попытался перебить Бабенко, на что тот отреагировал довольно грубо, заметив:
– Ты, паразит, меня не перебивай. Обгадился со всех сторон да еще и перебиваешь. Я же не сказал тебе, что это должна быть та самая моя машина. Пусть это будет другой «Мерседес». Скажешь, своим гаврикам, они угонят, и номера перебьют и перекрасят, если надо. И пусть твой заместитель сходит в ментовку и заберет свое заявление. Так тебе будет спокойней, да и мне тоже. И вообще, если бы не твоя жадность, не получилось бы всех этих неприятностей с «Мерседесом». Теперь вот, расхлебывай из-за тебя.
Бабенко замолчал, глянув на майора. Он старался припомнить значительные эпизоды из своей жизни, которые было необходимо знать оперативникам в интересах следствия. Скрывать теперь что-либо не имело смысла.
Когда майор Туманов со своими оперативниками задержал Валерия Филатова, Бабенко внезапно пришла мысль, что скоро нечто подобным все закончится и для него. Да и не было гарантий, что, очутившись в камере, Филатов не проболтается, что руководитель автомобильного альянса жив и здоров. И чтобы этого не произошло, Филатова следовало немедленно убрать.
– Не жалко вам было втягивать в это дело приемную дочь? – спросил Туманов, пытаясь понять, осталось ли еще хоть что-то человеческое в недрах души бывшего руководителя альянса. И пришел к мысли, что нет. Ничего не осталось. Перед ним сидел расчетливый и безжалостный организатор, для которого на первом месте в жизни были только деньги. И не важно, каким способом они добывались. За несколько лет, пока существует альянс, он создал мощный преступный синдикат, контролирующий автомобильный рынок и приносящий баснословную прибыль. Его ненавидели и боялись. Но вместе с тем его уважали, и только потому руководитель автомобильного альянса был вхож в самые высокие кабинеты. Даже сейчас, когда каким-то неведомым образом, информация о том, что Бабенко жив, просочилась за стены управления, Туманову несколько раз звонили по телефону, ненавязчиво предлагая смягчить вину бывшего руководителя крупнейшего в стране автомобильного альянса, расхваливая деловые и организаторские способности Николая Константиновича.
И на допросах Бабенко держался так, словно ни его допрашивали, а он в непринужденной обстановке беседовал с операми. Даже по поводу своего ареста, он как будто не очень-то расстраивался,
– Да, майор, не думал я, что вы так скоро выйдите на меня. Еще пару дней, и я бы выехал из страны. Документы мне уже готовились. Причем, настоящие, не поддельные. А насчет Карины, – вернулся бывший руководитель альянса к вопросу, который задал ему Федор Туманов, – ты, майор, не прав. Мне некогда было думать о жалости. Шевчук узнал по своим каналам, что вы взяли Филатова, сообщил мне. И вдруг, Филатов сам позвонил мне. Я тогда понял, что с Валеркой надо кончать.
– Между прочим, про вас Филатов нам не обмолвился ни единым словом, – сказал майор, но Бабенко на это только рукой махнул.
– Пустое, майор. Это вопрос времени. Не обмолвился сегодня, мог сделать это завтра. Или чуть позже, – в голосе руководителя альянса звучала такая уверенность, что спорить с ним не имело смысла. Да, по сути, он был прав. Федор и сам был уверен, что ни сегодня, завтра, начальник службы безопасности начнет давать признания.
Приемную дочь Бабенко, Карину, оперативники задержали на ее квартире. Девушка забаррикадировалась там и никому не хотела открывать дверь. На первом же допросе, она пояснила, что отнести торт Валерию Филатову, ее попросил отчим, Николай Константинович Бабенко.
– Как вам это? – спросил Федор, зачитав Бабенко признания девушки.
Тот выслушал их вполне спокойно, и после того, как майор закончил говорить, произнес в тягостных раздумьях:
– В чем вы меня хотите уличить, майор? В том, что я отправил на то свет человека, который многое сделал для меня? Так я на это скажу вам вот что. Да, отправил, потому что у меня не было другого выхода. Жизнь, как игра в шахматы. Шестерки погибают, чтобы спасти короля.
Глядя в улыбающееся лицо бывшего руководителя автомобильного альянса, не трудно было догадаться какого высокого мнения он о себе. И это при том, что его как несмышленыша одурачила любимая женщина. И чтобы напоследок сделать им обоим приятное, Федор Туманов сказал:
– А знаете, гражданин Бабенко, нам сюда, – указал он на стоящий на своем столе старенький телефонный аппарат, – стали поступать звонки от влиятельных людей с пожеланиями, проявить снисхождение к вам. Поучаствовать в вашей дальнейшей судьбе…
Бабенко расплылся в самодовольной улыбке.
– Ничего другого я и не ждал. Так что вы, майор, решили, выпустить меня на волю? – прозвучало в некоторой степени даже шутливо. А Федор умел ценить шутки.
– Я вам предлагаю поехать с нами на очную ставку с одной очень привлекательной дамой. Мы ее пока особенно не беспокоили, но сейчас это просто необходимо сделать, чтобы она под последок не наделала глупостей, – сказал майор.
Глава 24
Алла Савинская чувствовала себя беспомощным зверьком, загнанным в клетку. Приехав утром в свой кабинет, она часа два подряд пыталась дозвониться до Артема Рожкова. Теперь ее беспокоили всего лишь две проблемы, одной из которых, был ее гражданский муж Николай Бабенко, а второй, его приемная дочь Карина. Она не хотела, чтобы эти два человека жили, и не важно, кто из них умрет первым. Конечно, хотелось, чтобы это был Бабенко, но после того, как ему удалось сбежать от Рожкова, Алла не стала бы возражать, если вперед умрет девчонка. А потом, когда с этими двумя будет покончено, настанет очередь и самого Рожкова. Для него Алла припасла небольшой пузырек с прозрачной жидкостью. Несколько капель этого яда в бокал вина, помогут парню уйти из жизни, практически безболезненно.