«Шестисотая» улика
Шрифт:
– Ну, говори, – раздобрел Грек, решив выслушать молодого коллегу.
– Мы им представляться будем, что из милиции? Вдруг они спросят, на каком основании мы тут производим осмотр. Разрешения ведь у нас нету.
Грек призадумался, недовольно зашевелив усами.
– Вечно ты Лешка с панталыку меня сбиваешь, – проворчал он, озадачившись тем, что сказал Ваняшин. По сути, лейтенант был прав, и хозяин автомобильной свалки запросто мог воспротивиться присутствию на территории сыщиков. Нужен был веский аргумент, а его-то как раз у Грека и не находилось. И тогда
– А мы вообще не будем представляться, что из милиции.
Ваняшин уставился на своего усатого наставника.
– Как это? – оторопело спросил он.
– Да так, – с готовностью ответил Грек. – Скажем, что приехали посмотреть чего-нибудь из запчастей к твоей «девятке».
– Но ведь она у меня новая, – попытался Ваняшин отговорить Грека, но у него не получилось. Усатый капитан насупился и, сверкнув на лейтенанта из-под густых бровей своими черными глазами, сказал:
– А кто об этом знает? Может, это она у тебя только с виду выглядит новой. И вообще, хватит задавать дурацкие вопросы. Нам надо зайти туда, и мы зайдем. Понял?
– Понял, – согласно кивнул лейтенант. На что Грек заявил ему:
– Если все понял, то пошли.
Они беспрепятственно вошли в ворота, замечая, что на автомобильной свалке почему-то не видно людей и в первую очередь сторожа. Лично у Грека, это подозрения не вызвало.
– А чего тут брать? – сказал он улыбнувшись. – Эти искореженные развалюхи, – кивнул он на битые, поржавевшие машины. А точнее на то, что некогда называлось машинами. Теперь же это все представляло убого зрелище. Здесь развалюхи доживали последний срок, перед тем, как попасть под пресс.
Сам же пресс, выглядел в виде платформы, на которую подъемным краном грузили предназначенный для сдавливания корпус той или иной машины, и потом с боков и сверху с помощью гидроусилителей опускались металлические лапы, которые за несколько минут превращали машину в распластанный лист металла. Но сейчас это чудо техники не работало.
– Видал, какая штуковина? – кивнул Грек на пресс импортного производства. – Сунешь туда пальчик, и ты будешь зайчик, – шутливо проговорил он, пытаясь заглянуть в окна деревянного вагончика, как видно предназначенного для сторожей. Дверь вагончика оказалась на замке, а в окна Греку ничего разглядеть не удалось.
В глубине территории свалки, стояло еще пара таких же вагончиков, но подойти к ним Грек не решился. Возле одного из них на длинных цепях сидели два здоровенных волкодава, которые при виде незнакомых людей забеспокоились, оглашая округу басовитым лаем.
– У, зверюги, – рыкнул на них Грек, потеряв всякое желание приближаться к вагончикам. – Ты тоже, Лешка не подходи, – предупредил он, хотя лейтенант и не собирался искушать судьбу. – Пойдем лучше вон там посмотрим, – разочарованно кивнул Грек на кучу предназначенных для прессовки корпусов машин. Может, этот «Мерс, уже там. А мы его ищем, – сказал он и направился к платформе пресса.
Ваняшин, помня о предупреждении Грека не отставать, потопал следом, оглядываясь по сторонам.
– Стой! – произнес
– Леш, ну какого хера ты орешь, как потерпевший? – произнес капитан, пока еще не понимая, чего его Ваняшин остановил.
– Смотри туда, – лейтенант кивнул за угол второго вагончика. Там, между забором и вагончиком, стоял черный «Мерседес» сверху прикрытый брезентом. Ветер задрал угол брезента, и оперативники могли, как следует разглядеть машину. Причем, машина стояла так, что от въездных ворот ее было не видно. Возможно, и Ваняшин бы не увидел ее за кустами, если бы ветер не задрал брезент. Передний капот ослепительно блестел под лучами солнца, вызывая в глазах резь.
Грек глянул и отвернулся.
– Ослепнуть можно, – проговорил он, потирая слезящиеся глаза.
Ваняшин был в черных, солнцезащитных очках, поэтому не испытывал такого дискомфорта, как Грек. Он попытался подойти к «Мерседесу» поближе, но обе собаки кидались на него так, что вот-вот готовы были порвать цепи. Глядя на них, обоим операм пришла на ум одна и та же мысль, что, скорее всего, эти два пса тут охраняли не вагончики, а этот «Мерседес». Возможно, на ночь сторожа отвязывали собак, и они бегали по территории. Но днем они явно охраняли подход к «Мерседесу».
– Леш, ну куда тебя черт несет? – запротивился Грек, боязливо поглядывая на оскаленные пасти псов. – Хочешь, чтобы эти гады разорвали нас?
Ваняшин не ответил. Он был из тех упрямцев, которые уж если решаться на что, то их не остановишь. Подхватив с земли обрезок трубы, он взял его в правую руку и, размахивая им перед мордами собак, попытался отогнать их в сторону, чтобы подойти к «Мерседесу» поближе. При этом лай стоял страшенный. Собаки будто взбесились, и не отступали ни на шаг. Наоборот, они явно жаждали покончить с наглецом Ваняшиным, а заодно и с Греком. Хотя лично Сан Саныч не сделал им ничего плохого.
– Леш, да отойди ты. Мать твою. Сорвутся, яйца нам с тобой отгрызут, – это Грек произнес так, как будто голову, руки или ноги ему было жаль меньше.
Ваняшин отошел.
– Может, пристрелить их и дело с концом? – предложил он. Но Грек не был сторонником столь жестких мер.
– Охренел что ли, в конец? Они может, стоят, как твоя машина. Где потом деньги возьмешь, выплачивать за них.
На раздавшийся у них за спинами голос, каждый из них отреагировал по-разному. Грек слегка вздрогнул, настолько этот голос был неожиданным. Лейтенант Ваняшин сердито насупился.
– Машиной интересуетесь? – спросил мужчина в коротком сером плаще. Причем, обе свои руки он подозрительно держал в карманах плаща.
Грек с Ваняшиным переглянулись. Этот вопрос был для них неожиданным. Ведь они были уверены, что людей тут нет. Минут десять топтались тут, и никто не выходил и вдруг этот мужик.
– Откуда он взялся? – шепнул Грек, уверенный, что ни из одного из вагончиков этот тип не выходил. Ваняшин ответил также шепотом:
– Черт его знает. Может, где за кучей железяк прятался.