Шестерка Сердец

Косуэй Л. Х.

Таращусь на него с открытым ртом, в то время как мужчина встает со скамейки с зажатой под мышкой газетой и, больше ничего не сказав, просто уходит. Тем же вечером, когда Джей приходит домой, я буквально затаскиваю его в свою комнату, чтобы мы поговорили. Вся на нервах, я рассказываю ему о встрече с мужчиной в парке. Некоторое время Джей нахмурившись смотрит на меня, прежде чем разразиться потоком бранных слов.

— Черт, черт, черт, — сжимая кулаки, ругается он, его челюсть начинает подергиваться.

—

Думаешь, нужно позвонить в полицию? — спрашиваю обеспокоено. Понимаю, что согласилась не задавать ему больше вопросов, поэтому сдерживаю себя, чтобы не поинтересоваться, кто именно этот мужчина.

Он отходит от меня, расхаживая по комнате, затем возвращается обратно и нежно пробегает рукой по моему лицу, глаза Джея впиваются в меня. В выражении его лица читается волнение, какое-то смятение.

— Нет, он не приблизится к тебе. Я обо всем позабочусь. Не нужно беспокоиться.

Смотрю на него, сглатываю и киваю.

Проходит неделя, а я все меньше и меньше сплю, но повод не из приятных. Каждую ночь лежу без сна, сердце колотится, поскольку желаю, чтобы Джей пришел ко мне. Но он этого не делает. На самом деле, он, кажется, совсем отстранился. Джей ни слова не сказал о расставании, но держит дистанцию, и это убивает меня.

Он больше меня не хочет?

Это имеет какое-то отношение к мужчине в парке?

Мне удается проводить с ним время только по вечерам, когда он подходит и садится рядом, в то время как я работаю над нарядами. Вижу его за завтраком и за ужином, но это не считается, поскольку там присутствует папа. При нем мы не можем ни о чем поговорить.

Сегодня пятница и Мишель встречается с Джесси, так что мы не осуществляем нашу обычную ночную вылазку. Она еще не рассказала Джесси о глубине своих чувств, а решила действовать по обстоятельствам. Раз она недоступна, я планирую провести вечер за шитьем. Работаю над новым дизайном чайного платья, которое собираюсь сделать в разных размерах и в нескольких вариантах рисунка ткани. Я нашла его в одном из старых маминых альбомов по дизайну, и очень воодушевилась, когда подумала, как придам ему свой штрих.

Когда платья будут готовы, я повешу их на манекены, сфотографирую и выложу на Etsy. Это амбициозный проект, ведь обычно я делаю вещи по заказу или просто шью одно с уникальным дизайном предназначенное только для одного человека.

Но учитывая прошедшую неделю, я чувствую, что мне необходимо полностью занять чем-то свой мозг. Таким образом, у меня не будет возможности думать о Джее.

Легок на помине. Он входит в комнату, когда я чиркаю карандашом в своем дизайнерском альбоме, занося туда замеры. Он садится по другую сторону стола, хватает яблоко из фруктовой вазы и начинает есть. Я вскидываю голову и мгновенно об этом жалею. У него потемневшие глаза и взгляд, который я уже научилась распознавать как «желание».

Его

челюсть двигается, пока он жует яблоко, и я быстро отворачиваюсь. Есть что-то такое в жестких линиях его работающей челюсти, перед чем мне чрезвычайно сложно устоять.

Проходит долгая напряженная минута.

— Что ты делаешь?

— Работаю над новым дизайном, — отвечаю с трудом. Когда на секунду мои глаза встречаются с его, уголки губ у него начинают приподниматься. Хочется ударить его за то, что находит меня забавной.

— Клево. Хочешь продемонстрировать его мне, когда оно будет готово?

— Не особо.

— Ну ладно тогда. — Громкий хруст надкусанного яблока раздается на всю комнату.

Я опускаю карандаш и вздыхаю.

— Ты не мог бы есть его где-нибудь в другом месте? Клянусь, ты, должно быть, самый шумный пожиратель яблок за все времена.

Он пожимает одним плечом.

— Мне нравится здесь. И я люблю есть яблоки.

То, как его голос понижается на втором предложении, отдает двусмысленным намеком. Это провоцирует меня настолько, что я резко отвечаю:

— В этом я не сомневаюсь, Джейсон. Уверена, ты любишь, есть разные сорта яблок.

Черт возьми, неужели я только что это сказала? Убейте меня сейчас же.

— На самом деле, я верен только одному яблоку, — парирует он.

От того, как пляшут и светятся его глаза, мне хочется рассмеяться. Ненавижу то, как он делает это со мной. Наш разговор сейчас на грани смехотворности. И все же я не свожу его на нет.

— Ты не можешь быть верен только одному яблоку. Как только оно съедено, то уже исчезло, тебе нужно искать новое.

— О, я мог бы есть свое яблоко снова и снова, даже не испытывая нужды искать новое.

— Может, твое яблоко не хочет быть съеденным. Может, твое яблоко устало от твоих способов поедания.

Он наклоняется, упираясь локтем о стол, взгляд Джея становится еще темней.

— Совсем наоборот, мое яблоко любит быть съеденным. На самом деле мое яблоко сейчас немного капризничает, потому что его не ели уже некоторое время.

Вот же дармоед! Хочу потянуться через стол и дать ему хорошую увесистую оплеуху. Вместо этого успокаиваю себя и скрываю эмоции за безразличием. Я помню его слова с той ночи в открытом кинотеатре.

«Пожалуйста, не добивайся большего даже, если кажется, что я хочу тебя до боли, даже, если я сам буду добиваться»

Именно это он сейчас делает? Добивается?

— Не осознавала, что у яблок есть пол и эмоции.

— Ага, ну, каждый день учишься чему-то новому.

Я больше ничего не говорю. Просто беру свой карандаш и возвращаю внимание к бумаге передо мной. Хоть я и не смотрю, могу буквально чувствовать, как веселая улыбка на лице Джея устремлена прямо на меня.