Шесть лет
Шрифт:
– Ты что консультировался с Бенедиктом по юридическим вопросам?
Я пожал плечами. Ещё раз я подумал, что мне нужно держать язык за зубами. Меня же уже предупреждали, так? А ещё было обещание. Шанта откинулась на спинку и сделала глоток. Подошла официантка и спросила, что я желаю. Я показал на фруктовый коктейль и сказал, что хочу такой же. Не знаю почему. Я всегда ненавидел фруктовые коктейли.
– Так что ты на самом деле выяснила о Натали?
– Я уже говорила.
– Точно, ничего, абсолютно ничего, фиг с маслом. Так, зачем
Принесли сандвич с шампиньонами гриль ей и индейку с салатом, беконом, помидорами и ржаным хлебом мне.
– Я взяла на себя смелость сделать заказ за тебя.
Я даже не притронулся к сандвичу.
– Что происходит, Шанта?
– Именно это я и хочу узнать. Как вы познакомились с Натали?
– Какое это имеет значение?
– Просто сделай мне одолжение.
Ещё раз она задала мне все вопросы, а я дал ответы. Я рассказал ей, как мы познакомились в усадьбе в Вермонте шесть лет назад.
– Что она рассказывала о своём отце?
– Только то, что он мёртв.
Шанта смотрела мне в глаза.
– Больше ничего?
– Например?
– Например, не знаю, - она сделал большой глоток и театрально пожала плечами, - что он был здесь профессором.
Мои глаза расширились.
– Её отец?
– Ага.
– Её отец был профессором в Лэнфорде?
– Нет, в ресторане "У Джуди", - сказала Шанта, закатив глаза.
– Конечно же, в Лэнфорде.
Я всё ещё пытался ясно соображать.
– Когда?
– Он начал преподавать около тридцати лет назад. Он преподавал здесь семь лет. На кафедре политологии.
– Ты шутишь?
– Да, за этим то я тебе и позвонила. Потому что я первостатейная шутница.
Я занялся подсчётами. Натали была совсем маленькой, когда её отец начал здесь преподавать, и ещё ребёнком, когда он ушёл отсюда. Может быть, она не помнила, что была здесь. Может быть, поэтому она не сказала ничего. Но ведь Натали должна была знать об этом? Почему она не сказала:
"Эй, мой отец преподавал здесь тоже. На той же кафедре, что и ты".
Я вспомнил, как она пришла на кампус в солнечных очках и шляпе, как ей хотелось увидеть побольше, как она становилась всё задумчивее во время прогулки.
– Почему она не сказала мне?
– спросил я вслух.
– Не знаю.
– Его уволили? После этого они переехали?
Она пожала плечами.
– Интереснее другой вопрос, почему мать Натали начала использовать девичью фамилию?
– Что?
– Её отца звали Аарон Клейнер. Девичья фамилия матери Натали - Эйвери. Она вернула её. И так же изменила фамилии Натали и Джули.
– Стой, так, когда умер её отец?
– Натали тебе не говорила?
– У меня просто создалось впечатление, что это было давным-давно. Может быть, так и было. Может быть, он умер, и они уехали с кампуса.
Шанта улыбнулась.
– Не думаю, Джейк.
– Почему?
– Потому что здесь и начинается самое интересное. Папуля такой же, как и его маленькая девочка.
Я
– Нет никаких записей, что он умер.
Я сглотнул.
– Так, где он?
– Как отец, так и дочь, Джек.
– Что, чёрт возьми, это значит?
Но я уже и так знал.
– Я искала, где сейчас находится профессор Аарон Клейнер. Догадайся, что я нашла?
Я ждал.
– Правильно. Ничего, ноль, фиг с маслом. С тех пор как он покинул Лэнфорд четверть века назад, нигде нет никаких следов профессора Аарона Клейнера.
Глава 19
Я нашёл старые ежегодники в школьной библиотеке.
Они хранились в подвале. Книги пахли плесенью. Глянцевые страницы склеились. Но мне удалось его найти. Профессор Аарон Клейнер. Фотография была ничем непримечательной. Он был довольно симпатичным мужчиной с обычной улыбкой на камеру, он стремился, чтобы она была счастливой, вместо этого она была ближе к неловкой. Я изучал его лицо, стараясь найти какие-нибудь сходства с Натали. Наверное, они были. Сложно сказать. Как мы все знаем, разум может сыграть злую шутку.
Мы имеем склонность видеть то, что хотим видеть.
Я разглядывал его лицо, как будто оно могло дать мне ответы. Но не было никаких ответов. Я просмотрел другие ежегодники. Больше нечего было изучать. Я просмотрел страницы, посвящённые факультету политологии, и остановился на групповой фотографии перед Кларк Хаусом. На ней был весь профессорский состав и вспомогательный персонал. Профессор Клейнор стоял рядом с деканом факультета Малкольмом Юмом. Улыбки на фотографии были расслабленными, более естественными. Миссис Динсмор выглядела абсолютно так же, как будто ей сто лет.
Подождите. Миссис Динсмор...
Я спрятал один ежегодник под мышку и поспешил в Кларк Хаус. Это было нерабочее время, но миссис Динсмор жила в офисе. Да, я был подозреваемым и должен был держаться подальше от кампуса, но я сомневался, что полиция кампуса откроет огонь. Так что я прошёл через двор, где прогуливались студенты, с книгой, которую стащил из библиотеки. Посмотрите на меня, я хожу по грани.
Я вспомнил тот день шесть лет назад, когда гулял здесь с Натали. Почему она не сказала ничего? Были ли какие-нибудь признаки? Стала ли она тише или замедлила шаг? Не помню. Помню только, что болтал о кампусе, как какой-нибудь первокурсник, перебравший Ред Булла.
Миссис Динсмор посмотрела на меня поверх очков для чтения.
– Я думала, что вы уехали.
– Возможно, физически, но сердцем я всегда с вами.
Она закатила глаза.
– Чего вы хотите?
Я положил перед ней ежегодник и открыл его на групповой фотографии. Я показал на отца Натали.
– Вы помните профессора Аарона Клейнера?
Миссис Динсмор молчала некоторое время. Очки для чтения крепились к цепочке вокруг её шеи. Она сняла их, протёрла дрожащими руками и снова надела. Её лицо было по-прежнему каменным.