Шесть лет
Шрифт:
– Что за... о, Боже! Барри?
Если Боб и Отто и волновались, что кто-то заметил номера, то не подавали вида. Боб вёл фургон на раздражающе медленной скорости. Мне же наоборот хотелось, чтобы он прибавил газу, чтобы он поторопился. Мне хотелось увести Отто и Боба, как можно скорее, подальше от студентов.
Я повернулся к Отто.
– Зачем, чёрт побери, ты его так ударил?
Отто оглянулся и посмотрел глазами, от которых у меня холодок побежал по коже. Они были безжизненными, ни малейшего намёка на свет внутри. Было ощущение, как будто я смотрел
Послышался голос Боба с переднего сидения:
– Кинь свой кошелёк и телефон на переднее пассажирское сидение, пожалуйста.
Я сделал так, как он просил и быстро огляделся. Мне не понравилось, что я увидел. Ковровое покрытие было вырвано, открывая голый металлический пол. Возле ног Отто стоял ржавый ящик для инструментов. Я понятия не имел, что в нём. На противоположной стене был прикреплен брусок. И я сглотнул, когда увидел наручники. Один наручник крепился к бруску. Другой наручник был открыт, ожидая чью-нибудь руку.
Отто по-прежнему держал меня на мушке.
Когда мы выехали на шоссе, Боб начал управлять автомобилем небрежно, как мой отец, когда мы ехали в магазин на выходных.
– Джейк?
– позвал Боб меня.
– Да.
– Куда едем?
– А?
– Всё просто, Джейк, - сказал Боб.
– Ты расскажешь нам, где Натали.
– Я?
– Ага.
– Я не имею ни малейшего понятия, где она. Кажется, ты говорил...
Тогда Отто сильно ударил меня в живот. Воздух с шумом вышел из лёгких. Я согнулся напополам, как чемодан. Мои колени сильно ударились о металлический пол фургона. Если вас когда-нибудь били в солнечное сплетение, вы знаете, как в этот момент парализует. У вас появляется ощущение, как будто вы задыхаетесь. Всё, что вы можете, это свернуться в клубок и молиться, чтобы вернулся кислород.
Голос Боба:
– Где она?
Я не мог ответить, даже если бы знал что. Я не мог дышать. Я пытался просто переждать, пытался напомнить себе, что если постараюсь, то воздух вернётся, но было ощущение, словно кто-то держал мою голову под водой. И единственное, что мне оставалось, это верить, что в конечном итоге он меня отпустит.
Снова голос Боба:
– Джейк?
Отто сильно ударил по голове сбоку. Я перекатился на спину и увидел звёзды. Грудь начала двигаться, дыхание, наконец-то, восстанавливалось маленькими благодарными глотками. Отто снова ударил меня по голове. По углам глаз появилась темнота. Глаза закатились. Желудок мутило. Полагаю, что мне было плохо, и потому мозг работал странно, но я подумал, что это хорошо, что они вытащили ковровое покрытие, так будет легче убирать кровь.
– Где она?
– снова спросил Боб.
Подорвавшись, я отполз к дальней стенке, и смог сплюнуть:
– Я не знаю, клянусь!
Я прижался спиной к стене фургона. Брусок с наручниками был как раз над моим левым плечом. Отто по-прежнему держал меня на мушке. Я не двигался. Я пытался выиграть время, чтобы отдышаться, восстановиться и начать снова
Я подтянул колени к груди. И ощутил что-то маленькое и зазубренное у ноги. Маленький осколок стекла, понял я, или, может быть, острая галька. Я посмотрел на пол и с возрастающим страхом увидел, что это.
Это был зуб.
Горло сдавило. Я посмотрел в сторону и увидел тень улыбки на модельном лице Отто. Он открыл коробку, явив набор ржавых инструментов. Я увидел плоскогубцы, ножовки, коробку резаков... я не стал смотреть дальше.
Боб:
– Где она?
– Я уже сказал. Я не знаю.
– Этот ответ, - сказал Боб. Я видел, как качается его затылок.
– Очень разочаровывает.
Отто остался бесстрастным. Он по-прежнему держал пистолет, нацеленный на меня, но время от времени бросал любовный взгляд на инструменты. Мёртвые глаза начинали светиться, когда устремлялись на плоскогубцы, ножовки, резаки.
Боб снова:
– Джейк?
– Что?
– Сейчас Отто пристегнёт тебя наручниками. И ты не выкинешь ничего глупого. У него пистолет, и, эй, мы всегда можем вернуться на кампус и попрактиковаться в стрельбе на студентах. Ты понял?
Я снова сглотнул, голова кружилась.
– Я ничего не знаю.
Боб излишне драматически вздохнул.
– Я не спрашивал, знаешь ли ты что-нибудь, Джейк. Эм, вернее, да, спрашивал, но ранее, а теперь я спрашиваю тебя, понял ли ты то, что я сказал о наручниках и практике стрельбы по студентам. Ты понял всё это, Джейк?
– Да.
– Хорошо, не двигайся.
Боб включил поворотник и перестроился в левый ряд. Мы были всё ещё на автостраде.
– Давай, Отто.
У меня было мало время. Я знал это. Секунды. Как только наручники защёлкнутся на моём запястье, и я буду надежно пришпилен к стене, со мной покончено. Я посмотрел на зуб.
Хорошее напоминание о том, что должно произойти.
Отто подошёл ко мне возле задней двери. Он по-прежнему держал пистолет. Я мог бы броситься на него, но, думаю, он ожидал этого. Я думал попытаться открыть боковую дверь и выпрыгнуть, попытать удачу, если учесть, что фургон ехал со скоростью около ста километров в час по автостраде. Но дверные замки были опущены. Я бы ни за что не смог открыть её во время.
Наконец, Отто сказал:
– Хватайся левой рукой за брусок рядом с наручником. Держись всеми пальцами.
Я понял почему. Одна бы моя рука была занята. И только бы за одной я следил. Не то, чтобы это имело значение. Было нужно всего лишь пару секунд, чтобы приладить наручник на место, и тогда, гм, игра закончена. Я ухватился за брусок, и меня осенила идея.
Это было рискованное предприятие, может быть, даже невозможное, но если наручник застегнётся на запястье и прикуёт меня, то Отто на славу поработает надо мной содержимым своего маленького ящичка для инструментов...
У меня не было выбора.