Шёпот судьбы
Шрифт:
Мозг не мог осознать представшей передо мной картины. Словно кадр из фильма ужасов, а не из реальной жизни.
Тело Рэн лежало скрюченным под неестественным углом, будто она пыталась защититься. И кровь… так много крови. Клянусь, она была повсюду. Слишком много, чтобы человек все еще дышал.
Эта мысль подтолкнула к действию. Упав на колени, я с треском ударился о плитку.
— Рэн. Ты меня слышишь?
Ко мне стали возвращаться отрывки воспоминаний из курсов по оказанию первой помощи, которые я посещал, чтобы иметь возможность участвовать
Ни намека на дыхание не коснулось моего лица. Как часто я чувствовал легкие выдохи Рэн на своей коже, когда она прижималась ко мне? Все, что я хотел, это ощутить сейчас один из них. Но ничего не было.
Я сосредоточился, чтобы нащупать кончиками пальцев трепет движения. Почувствовал прерывистые, слабые удары, частота которых не сулила ничего хорошего.
Когда я перевернул Рэн на спину, завыли сирены, но недостаточно близко. Я молился, чтобы сделать правильный выбор. Я понятия не имел, какой ущерб нанесен ее груди. Пуля? Ножевое ранение? Применив сердечно-легочную реанимацию, я мог бы сделать только хуже, но не в том случае, если бы она перестала дышать.
Откинув ее голову назад, я сделал два быстрых вдоха ей в рот, а затем положить ладони на ее грудь и нажал. Рэн не была коротышкой, но всегда казалась хрупкой, с такими крошечными запястьями, что они могли легко переломиться. Я мог причинить ей боль. И это последнее, что я хотел сделать. Тем не менее, я заставил себя продолжить.
Не прекращая ритмичных движений, я смотрел на нее сверху вниз — на мое сердце, лежавшее на полу. Искал любые признаки жизни, но ни черта не находил.
Мой кулак врезался в мешок под неправильным углом, пронзая руку болью. Я отшатнулся назад и упал на пол, сотрясаясь всем телом. Воспоминания были слишком свежи и реальны, чтобы можно было от них сбежать.
Из горла вырвался мучительный звук. Я все еще чувствовал ее грудную клетку под своими руками, желая, чтобы ее сердце снова забилось. Я бы продал душу дьяволу, лишь бы Рэн осталась жива. И предполагал, что в некотором роде, так и произошло.
Потому что Рэн получила свое чудо. И когда она вернулась к жизни, я сделал единственное, что смог, единственно правильное. Я ушел, чтобы она нашла того, кто был бы ее достоин.
Глава 6
РЭН
Толкнув створку французской двери, я вышла на веранду, шаркая тапочками по деревянным доскам. Дрожащими руками плотнее закуталась в плед. Тень тихо двигалась рядом со мной, лунный свет отливал серебром на ее шерсти, когда хаски подняла голову, чтобы понюхать воздух.
— Ни за кем не гоняйся.
Она вздохнула, как бы говоря: «Вечно ты не хочешь, чтобы я веселилась».
Опустившись в кресло в форме полумесяца, я сняла тапочки и подогнула под себя ноги. Тень покружилась и легла на собачью лежанку, а я сжала в руках кружку с чаем.
Глубоко вдохнув, я устремила
Мне казалось, что я живу на своем частном острове. Никаких любопытных глаз, никаких пытливых вопросов туристов. Сидар-Ридж всегда славился своими величественными пейзажами и прекрасным способом обрести здесь убежище. Но после того вечера он стал известен совсем по другой причине.
В прошлом году приезжали два парня, которые хотели взять интервью для готовящегося подкаста к десятой годовщине расстрелов. Годовщина. Они не единственные использовали это слово, но я его ненавидела. Годовщины предназначались для счастья, а не для мрака того вечера.
Двое парней чуть за двадцать явились прямо к моему порогу и заявили, что должны выяснить, действительно ли был третий стрелок. Тот, кто скрылся. Словно я только и мечтала, как бы снова разорвать свою травмированную душу, поведав им все подробности того вечера.
Простая мысль заставила меня крепче сжать кружку. Будто я не пыталась вспомнить. Снова и снова прокручивала в голове те слова — последнее, что услышала перед тем, как мир погрузился во тьму. «Где, черт возьми, Холт? Они нужны нам оба». Но каждый раз фраза звучала по-разному. Иногда ее говорил мужчина. Иногда — женщина. Иногда голос принадлежал взрослому человеку, а порой — молодому. Временами это были Рэнди или Пол.
Слышать эти слова, сказанные голосами людей, которых я знала и любила, — было пыткой особого сорта. Отчего я просыпалась ночью в холодном поту, трясясь всем телом.
Большинство считали, что третий нападавший мне привиделся. Никто из выживших больше никого не видел. Только Пола и Рэнди. А те клялись, что делали все в одиночку. Движимые миссией заставить всех, кто предположительно их обидел, заплатить.
Иногда я тоже задавалась вопросом: был ли третий человек лишь в моем воображении. Но та фраза врезалась в мою память и преследовала во снах.
Полицейские допрашивали меня снова и снова. Горожане были на грани, боясь, что кто-то в любой момент может вновь нанести удар. Родители не отпускали детей в школу одних, не оставляли их с нянями. Люди ходили по улицам только группами.
Но дни перетекали в недели, и ничего не происходило. Наконец, один из полицейских штата предположил, что в моем шоковом состоянии я только думала, что там был кто-то еще. Сначала я возражала, но вскоре сдалась и согласилась.
Горожане хотели вернуться к нормальной жизни. Притвориться, что того кошмара никогда не случалось. Что они в безопасности.
Тем из нас, кто получил отметину того вечера, приходилось не так просто. Мы несли на себе всевозможные шрамы. Ощущали их всякий раз, когда шли по этой жизни вперед: от преследующих нас призраков до необходимости опасаться всех вокруг.