Шепот одержимости
Шрифт:
Подъезжая к дому ужасов, в котором я вырос, выпрыгиваю из машины и врываюсь внутрь, мое сердце колотится с удвоенной силой, когда на меня обрушиваются неприятные воспоминания.
Мое сердце замирает, когда я слышу крики Коры, эхом разносящиеся по дому.
— Кора! — Я кричу, мой голос эхом разносится по пустым комнатам.
Я нахожу ее в подвале, голую, связанную, с кляпом во рту, ее глаза расширяются от ужаса, когда она видит меня. Мой отец стоит над ней с жестокой улыбкой на лице.
— Слейтер, ты опоздал, — говорит он, его голос сочится удовлетворением. —
Я смотрю на своего отца со смесью ярости и отчаяния. Я должен был сделать больше, чтобы защитить Кору. Я должен был знать, что в конце концов он доберется до нее.
Я делаю шаг к ней, и мой отец приставляет пистолет, который я даже не заметил, к ее виску. Кора бледнеет, пот и слезы смешиваются, когда она молча умоляет меня спасти ее.
— Ах, на твоем месте я бы не делал больше ни шагу. Так легко нажать на курок, не так ли, сынок? Интересно, сколько пуль здесь? Думаешь, она переживет русскую рулетку дважды?
Его фальшиво дразнящий тон, самодовольство в выражении его лица… Я ненавижу этого человека. Он всегда знал, где была Кора, всегда знал, что я делал с ней, и как Слейтер, и как ее сводный брат, и как человек в маске, который поощрял ее принять свою тьму. Он наблюдал за нами все это время.
— Что еще вы делали с этим пистолетом? Ах да, теперь я вспомнил...
Мой отец проводит стволом пистолета по телу Коры, двигаясь на юг, к...
Меня тошнит. Я не могу смотреть. Я должен остановить его, но я не могу рисковать жизнью Коры. Когда пистолет достигает ее холмика, я понимаю, что у меня нет времени.
С ревом я бросаюсь на отца, ярость бурлит в моих венах. Я набрасываюсь на него, пистолет вылетает у него из рук, когда мы яростно сталкиваемся. Кора кричит с кляпом во рту и бьется, пытаясь освободиться от пут, наблюдая за разворачивающейся сценой.
Мы с отцом боремся, наши кулаки соприкасаются с лицами друг друга, пока мы боремся за контроль. Наша ярость и ненависть друг к другу соответствуют глубине моей любви к Коре. И его одержимость ею. Все это достигает апогея в этот единственный, жестокий момент.
Внезапно моему отцу удается вырваться из нашей схватки, и он бросается за пистолетом. Я пытаюсь остановить его, хватаю за рубашку и дергаю назад, но у меня ничего не получается. Он резко разворачивается, пистолет направлен на меня. На секунду я вижу страх в его глазах, боязнь потерять контроль. Но затем он холодно смеется, наслаждаясь нашей болью.
— Уже слишком поздно. Игра в бога наконец-то увлекла нас обоих. Кстати, как поживает моя сестра? Ты так и не смог убить человека, которого ненавидишь, не так ли?
48
КОРА
— Ты так и не смог убить человека, которого ненавидишь,
По комнате разносится тошнотворный звук выстрела, время замедляется. Я кричу, когда глаза Слейтера расширяются от удивления и боли. Я чувствую себя так, словно мое сердце сейчас вырвется из моей груди, когда смотрю, как мой любимый падает на землю, а вокруг него растекается лужа крови.
Я застываю в ужасе, не в силах пошевелиться, наблюдая, как маниакальный смех Шона наполняет комнату. Он снова обращает свое внимание на меня, его взгляд немного смягчается.
Его слова повисают в воздухе, жестокое напоминание о запутанных отношениях, которые разделяем мы со Слейтером. Я пытаюсь освободиться от своих уз, но они слишком крепкие, и мои усилия тщетны. Я бессильна, застряв в этом шоу ужасов, в которое превратилась моя жизнь.
Шон подходит ко мне ближе с садистской улыбкой на лице. Он наклоняется и поднимает пистолет, посмеиваясь при виде безжизненного тела Слейтера.
— Слишком поздно, Слейтер. Твоя маленькая игра окончена. — Он пинает его, и я морщусь. — Я выиграл. А теперь пришло время мне наконец-то получить свой приз.
Он смеется, и этот звук действует мне на нервы. У меня сводит живот от осознания того, что я потеряла Слейтера навсегда. Наши сложные, запутанные отношения наконец-то подходят к концу, и это все заслуга его отца.
Слезы текут по моему лицу, когда я слишком поздно понимаю, что меня даже не волнует, что он был человеком в маске. У меня не было возможности сказать ему, как сильно я его люблю. А теперь уже слишком поздно, теперь он никогда не узнает.
Шон возвращается ко мне, глядя в глаза со смесью гнева и похоти. Он приставляет пистолет к моему виску, и я закрываю глаза, готовясь к выстрелу. Это лучше, чем альтернатива. По крайней мере, он пока не прикасался ко мне. Я лучше умру, чем позволю его прикосновениям прожигать мою кожу всю вечность.
Сделай это. Нажми на курок. Отправь меня к любимому.
Но прежде, чем он успевает нажать на курок, наверху раздается громкий треск. Мой отчим вскидывает голову, его глаза расширяются от удивления. Он, спотыкаясь, направляется к лестнице, останавливаясь, чтобы бросить на меня взгляд, полный тоски. Ко рту подступает желчь, и я задыхаюсь, когда кляп заставляет меня проглотить ее обратно.
— Скоро. Я так долго ждал, что еще пара минут меня не убьют.
В ту секунду, когда он исчезает из виду, я не выдерживаю. Тихие рыдания сотрясают мое тело, когда я оплакиваю Слейтера. Он, не колеблясь, пришел за мной. Ему было все равно, что я сбежала от него, что мои последние слова были сказаны в гневе. Он пришел за мной. Он сражался за меня. Он умер за меня.
Низкий стон боли заставляет меня замереть.
Это Слейтер.
Он жив.
Я захлебываюсь рыданиями, смесью облегчения и страха. Что, если Шон вернется? Что, если Слейтер не успеет вовремя? Я пытаюсь привлечь внимание Слейтера, но все, что я могу сделать, это повернуть голову, поскольку все мое тело все еще сковано.