Шепот одержимости
Шрифт:
— Почему ты вернулся в мою жизнь? — Спрашиваю я, желая услышать остальную часть истории, даже если я уже знаю конец.
— После своего дня рождения я сорвался. Мне пришлось уехать. Обратиться за помощью. Это работало, по крайней мере, на какое-то время.
— Я не это имела в виду.
— Что ты имела в виду?
— В первый раз, до "человека в маске", когда ты просто внезапно вернулся. И начал... заботиться обо мне. В ночь футбольного матча.
— Кора, я всегда был человеком в маске. Тебе нужно перестать думать обо мне и о нем как о двух разных людях, когда ты знаешь, что
— И я вернулся, потому что, ну, я никогда по-настоящему не уезжал. Я понял, что происходит между тобой и Виктором, и знал, что мне нужно что-то предпринять. Немедленно. Но, снова оказавшись рядом с тобой, понял, что чувства, которые я испытывал к тебе, никуда не делись. Я их просто подавлял.
— Зачем тогда маска, если ты хотел защитить меня? Зачем начинать... ну, нападать на меня?
Он криво улыбается мне.
— Мне понравилось. Сначала это было просто для того, чтобы отпугнуть Виктора, но когда ты так красиво отреагировала, я понял, что тебе это тоже понравилось. Я подумал, почему бы не продолжить. Это было весело, и мы оба наслаждались этим.
— Мне это не понравилось! Я бы не назвала это развлечением, Слейтер. — Я хмуро смотрю на него, хотя, произнося эти слова, я чувствую вкус лжи.
— Я думал, мы честны друг с другом? — Он приподнимает бровь и ухмыляется мне, немедленно обвиняя меня в моем дерьме.
— Ты заставил меня полюбить это, — протестую я, нервно сглатывая. На этот раз ложь горчит у меня на языке, и моя киска пульсирует. — Ты заставил меня жаждать этого. — Ему придется вырвать из меня признание.… Я ни в чем не собираюсь признаваться.
— Правда? Или я просто привлек твое внимание к тому, что уже было внутри тебя, и пробудил это? — Слейтер наклоняется вперед, пока его губы едва заметно не касаются моих, — Я развратил тебя, или я просто освободил тебя. Освободил тебя от цепей твоей собственной вины и стыда. — Его губы оставляют легкие, как перышко, поцелуи на моем подбородке.
— Что ты имеешь в виду? — Спрашиваю я, поджимая губы и наклоняя голову набок, обдумывая его слова, но также предоставляя ему лучший доступ. — И перестань пытаться отвлечь меня, заводя...
— Я читал твой дневник. И не раз. Даже когда мы были моложе, я знал твои самые сокровенные, темные желания... — Он подчеркивает эти слова, прикусывая мочку моего уха.
Я неловко ерзаю от того, что он говорит, но его признание меня не удивляет. Слейтер и границы никогда по-настоящему не шли рука об руку. Но когда я думаю о некоторых вещах, которые у меня есть в дневнике, мои уши горят от стыда. Я извиваюсь, пытаясь вырваться из его объятий, но он такой сильный. Он легко удерживает меня у себя на коленях. Я прижимаюсь недостаточно близко, чтобы почувствовать его твердость, и мне интересно, намеренно ли это. Он пытается утешить меня... расслабить, пока мы обсуждаем эти неудобные вещи.
— Кора, тут нечего стесняться. У каждого свои фантазии, — его руки ласкают мою влажную кожу, от бедер до ребер, твердые и властные. — Твои фантазии нормальны. Тут нечего стыдиться.
Я качаю головой,
Я мечтаю о разврате. Всегда мечтала. Со мной что-то не так.
С тех пор, как я была моложе — слишком молода — у меня были темные желания. Не имея выхода для них, я сделала единственное, что пришло мне в голову, и записала их в свой дневник.
— С тобой все в порядке, Кора. Ты такая же, как я. Твоя тьма и моя подходят друг другу, как два кусочка головоломки, которые были созданы друг для друга. Мы одно и целое, а не я и маска.
Я хочу верить красивым словам Слейтера, но не могу. Хорошие девочки не хотят... они не мечтают о...
— Ты знал, — шепчу я, и слезы наворачиваются на глаза.
— Знал, что у тебя есть...
— Пожалуйста, не говори этого, — умоляю я, мой стыд стекает по моим щекам горячими солеными ручейками.
— Кора, многие люди... проявляют добровольное несогласие. Это нормально.
— То, что мы сделали, не было по обоюдному согласию, — замечаю я. Хотя, наверное, мне следовало сказать, что то, что он сделал, не было по обоюдному согласию.
Так ли это было?
Я в таком замешательстве.
— Я знал, что ты хотела этого. Жаждала этого. Нуждалась в этом. Тебе просто требовалось немного поощрения, чтобы исследовать эту сторону себя, Кора. Что ты чувствовала, когда смотрела то видео со мной, пока спала?
— Завелась, — шепчу я, закрывая глаза, чтобы легче было исповедаться в своем грехе.
— Именно так. Я не жалею об этом, и, если быть честным с самим собой, ты тоже.
И в этом суть всего, не так ли? Слейтер увидел меня. Увидел мою темную сторону и решил отточить и придать ей форму, которую он мог бы использовать в своих интересах.
И все же я не жалею об этом. Он слишком хорошо меня знает.
— Что это нам теперь дает? — Спрашиваю я, пыхтя, когда открываю глаза и вынуждена признать, что мой сводный брат прав. Он всегда чертовски прав. И этот разговор выбивает меня из колеи, но главное чувство, которое у меня сейчас есть, — это потребность.
Улыбаясь мне, он крепко сжимает мои бедра, притягивая меня к своей твердой длине. Он скользит по моей киске, потирая клитор и заставляя меня задыхаться.
— Ну, не знаю, как ты, но эта вода становится холодной, и я готов напомнить тебе, как сильно ты жаждешь того, что только я могу тебе дать, моя маленькая тьма.
ЭПИЛОГ
КОРА
Солнце проникает сквозь занавески, заливая комнату теплым сиянием. Это мирное утро, обещающее новые начинания. Я лениво потягиваюсь, чувствуя, как меня охватывает удовлетворение. Прошло пару месяцев с тех пор, как Слейтера выписали из больницы, и жизнь постепенно снова обретает свой ритм.