Шепот одержимости

Норт Кристал

Он хихикает, отводит пистолет и приставляет его к моему лбу.

— Давай сыграем в игру.

Он проводит пистолетом по моей переносице, и это напоминает мне о той ночи, когда я встретила его.

О, как все изменилось...

Как я изменилась.

Он развязывает кляп, вытаскивая его, но быстро заменяет на пистолет, прежде чем я успеваю отреагировать. У меня болит челюсть, но дискомфорт отступает на второй план, когда я сосредотачиваюсь на оружии, торчащем у меня изо рта.

— Соси.

Я делаю, как он говорит,

мои глаза слезятся, когда он запихивает его мне в горло. Я давлюсь, мое горло сжимается, когда слюна стекает с моих губ.

Он держит его там, прямо у задней части моего горла, пока я не перестаю дышать, и корчусь в своих оковах, когда меня охватывает паника.

Внезапно он высвобождает его, двигаясь между моих раздвинутых ног. Он нажимает на что-то на вибраторе, и жужжание усиливается. Я отвлекаюсь на удовольствие, пока не чувствую влажный металл у заднего входа...

Я поднимаю голову настолько сильно, насколько могу, металлическая цепочка, соединяющая один зажим для сосков с другим, дрожит от моего движения, и боль ничто по сравнению с ощущением человека в маске, засовывающего кончик пистолета мне в задницу.

— Нет! — вскрикиваю я от боли, но это только подбадривает его.

Один быстрый толчок, и он внутри меня. Не глубоко, но достаточно, чтобы было чертовски больно, и я ненавижу это.

Он толкает его внутрь и наружу, другой рукой надавливая и пощипывая мой клитор, и я кончаю. СИЛЬНО. Снова кричу.

— Ты этого не заслужила... — Шипит он, хлопая меня по внутренней стороне бедра с такой силой, что я вою от боли. Затем он делает это снова. И еще раз. Он протягивает руку и внезапно отпускает один зажим, и волна боли становится такой чертовски сильной, что я кричу до тех пор, пока у меня не звенит в ушах...

Я хочу выкрикнуть его имя.

— Я не думаю, что ты понимаешь серьезность ситуации, в которой оказалась. Так что давай начнем игру.

Я смотрю, как он кладет палец на спусковой крючок пистолета, все еще торчащего из моей задницы, и нажимает на него. Щелчок курка заставляет меня подпрыгнуть.

Слезы наполняют мои глаза, страх перехватывает дыхание. Что он делает? Это не весело. Не возбуждающе. Почему я скучала по нему? Почему я жаждала его порочности, его насилия? Это… это не что иное, как ненависть.

— Ты боишься умереть, маленькая шлюшка? — спрашивает он, и я киваю, не в силах говорить сквозь слезы.

Я хочу жить.

Он вытаскивает его из меня и подносит к моему лицу.

Мокрый пистолет, с которого капала моя сперма там, где я кончила так сильно, что брызнула, и она потекла на мою задницу, снова прижат к моему лбу. Я дрожу, мое дыхание вырывается болезненными рывками. Мою грудь сдавливает. Мое зрение затуманивается не только от слез.

Я окаменела.

— Здесь заряжен один патрон. — Я смотрю, как он прикладывает палец на курок пистолета, и в моем сердце возникает боль.

Он действительно рискнет убить меня? Что я сделала? Знает ли он о Слейтере? Он должен. Но как? Он наблюдал за нами? Почему это привело его в ярость? Это потому, что

он думает, что я принадлежу ему?

— Я думал об этом. Как приставляю пистолет к твоей голове и нажимаю на курок. — Он подчеркивает свои слова, делая именно это. Я снова кричу, мой страх теперь стал живым, дышащим существом несмотря на то, что жужжание между ног все еще продолжается.

Я смотрю, как он подносит пистолет к своему виску, и этот образ я никогда не забуду. Маска смотрит на меня в ответ.

Я кричу, бесполезно бросаясь к нему, потому что все еще связана.

— Нет! — Я кричу, еще более отчаянно, чем когда-либо, когда он снова нажимает на курок. Мое сердце колотится у меня в горле, кровь шумит в ушах.

Затем взрыв — единственный звук, который я слышу, когда все погружается во тьму.

44

ММ

Я думал, она потеряет сознание от оргазма, а не от страха.

Интересно, что она не слишком возражала, когда я приставлял пистолет к ее заднице или лбу.

Почему она упала в обморок, когда я поднес его к своей голове?

Это был просчитанный риск. Я хотел посмотреть, как далеко она зайдет и как сильно будет умолять сохранить ей жизнь. Я просто не ожидал, что она будет умолять меня.

Она так отчаянно нуждалась в моем внимании, что даже не вздрогнула, когда я пригрозил ей физической расправой. Но когда главная угроза была доведена до моей собственной головы, это потрясло ее. Это означало, что она даже не могла спасти меня от меня самого, хотя и умоляла сохранить ей собственную жизнь.

Она упала в обморок, потому что ситуация зашла слишком далеко, и ее разум не смог справиться с серьезностью момента. Это был просто переломный момент, которого она не могла вынести. И пока она лежит, все еще без сознания, я кое-что понимаю: она на самом деле не понимает тьму, которая таится внутри нее. Она не знает, до каких глубин она дойдет, чтобы доставить мне удовольствие, завоевать мою любовь и преданность.

Теперь я знаю, что она у меня есть.

Когда она сделала все и даже больше, чем когда-либо думала, что сможет, чтобы привлечь мое внимание, сама мысль о том, что она может потерять меня, заставила ее погрузиться в мир страха и желания, идеального сочетания того и другого.

Она идеальна. Она доказала свою состоятельность. Но это не значит, что я перестану наказывать ее или быть снисходительным к ней. Теперь она манипулирует, она потеряла грань невинности и жаждет темноты. Что ж, я здесь, чтобы дать ей это.