Шепот одержимости
Шрифт:
Я знаю, что должна чувствовать себя оскорбленной, даже изнасилованной. Но какая-то часть меня не может отрицать запретный трепет от всего этого. То, как он говорил со мной с тоской в голосе, как будто у меня были ответы на все его вопросы. Как будто я была ключом к разгадке его самых сокровенных желаний.
И как бы я ни старалась выкинуть его из головы, я не могу не задаваться вопросом, что будет дальше. Вернется ли он за добавкой, привлеченный мной, как мотылек пламенем? Или прошлая ночь была всего лишь мимолетным моментом безумия, которое скоро
Я с трудом сглатываю, беспокоясь, что теперь, когда он получил от меня то, что хотел, все кончено. При этой мысли слезы наворачиваются мне на глаза, но я делаю глубокий вдох, готовясь ко всему, что ждет меня впереди.
— Кора! Кора? Ты не спишь?
Снизу доносится голос моей матери. Я вскакиваю с кровати, морщась от острой боли, пронзающей верхушку моих бедер, и заставляю себя замедлиться, натягивая какую-нибудь одежду.
— Я проснулась! — кричу я в ответ, мой голос хрипит от моих криков или рыданий — прошлой ночи.
— Спускайся! Здесь кое-кто хочет тебя видеть.
Я быстро одеваюсь, прежде чем спешу вниз по лестнице, мое сердце бешено колотится от предвкушения и страха. Кто бы это мог быть? Мой разум лихорадочно перебирает возможности. Мог ли это быть Слейтер, пришедший извиниться или попросить прощения за свое вчерашнее поведение за ужином? Или это мог быть человек в маске, вернувшийся, чтобы продолжить с того места, на котором мы остановились? Очевидно, что это не последнее.
Спускаясь на нижнюю ступеньку, я вижу фигуру, стоящую у окна спиной ко мне. Должно быть, он пришел, пока я спала. У меня перехватывает дыхание, а желудок скручивается в узел. Я снова чувствую прикосновение человека в маске, и воспоминания возвращаются, угрожая захлестнуть меня.
— Кто там? — спрашиваю я, мой голос едва громче шепота.
— Это Шон.
Мое сердце замирает. Шон? Что он здесь делает? От встречи с ним никогда не бывает ничего хорошего, а прошлая ночь и так наступила раньше, чем я хотела провести с ним время снова. Дважды меньше чем за день — это пытка.
— Кора, будь вежливой. — Предупреждает мама, широко улыбаясь Шону и приглашая его в дом.
Я хочу крикнуть ей, чтобы она остановилась, не позволяла этому монстру вернуться в наш дом — в наши жизни, — но предупреждающий взгляд, которым она бросает на меня, когда я открываю рот, заставляет меня снова его закрыть.
Шон входит в комнату, его взгляд прикован ко мне, оценивающий, нервирующий. Его присутствие заполняет комнату дырой, как и раньше. Он здоровается с моей матерью, и они болтают о событиях дня, их голоса звучат глухим гулом на заднем плане. Я стою, замерев, в голове у меня все идет кругом.
Этого не может быть. Не сейчас. Не после... не после прошлой ночи. Не сейчас, когда прикосновения человека в маске все еще на моей коже, а его вкус остался у меня во рту. Я не хочу быть рядом с Шоном, не хочу, чтобы он портил воспоминания, которые я сама еще даже не обработала.
— Кора, дорогая. — Говорит мама, и ее голос возвращает меня к реальности, — у Шона для тебя
Она подзывает меня к себе, на ее губах играет взволнованная улыбка.
Я не могу этого сделать. Я не могу встретиться с ним лицом к лицу, не сейчас. Не после этой ночи. Мне нужно время, пространство, чтобы все обдумать. Но выхода нет.
— Ты не против оставить нас на минутку? — Шон холодно спрашивает мою мать.
Ее улыбка дрогнула, но она кивнула.
— Конечно. Я сразу же вернусь.
Шон протягивает мне конверт, и я свирепо смотрю на него.
— Это было грубо. — Шиплю я.
Я хочу сказать ему, что это был идиотский поступок, но Шона забавляет, что я использую ругательства, даже в моем собственном доме.
Он ухмыляется и кивает головой на конверт в моей руке. Он ощущается холодным, в моей дрожащей руке, когда я открываю его, обнажая единственный листок бумаги. Это письмо, и адресовано оно мне.
Мои руки дрожат, когда я разворачиваю его, слова расплываются, когда мои глаза пробегают строчки. Мое сердце еще сильнее ухает в груди, пока я пытаюсь осознать новости, которые принес Шон.
— Ч-что это? — шепчу я.
— Это письмо о приеме в колледж, Кора, — спокойно отвечает он, хотя я улавливаю намек на веселье в его тоне.
— Я не понимаю. — Говорю я ему, качая головой. — Я не подавала сюда заявление, потому что они не предлагают стипендий.
Он смеется низким, насмешливым звуком, от которого у меня по коже бегут мурашки.
— И снова, Кора, ты ошибаешься. Мы предлагаем полные стипендии выдающимся студентам, и, основываясь на твоих оценках и стенограмме, ты их заслужила.
Я смотрю на него, мои мысли путаются.
— М-мы?
— Я состою в совете директоров колледжа. Это довольно новое назначение, но я был более чем счастлив потянуть за несколько ниточек для семьи.
Меня чуть не тошнит от того, как он произносит "семья".
Этого не может быть. Должно быть, я ослышалась — это невозможно. Но там черным по белому написаны слова, которые я никогда не думала увидеть: "Мы предлагаем вам полную стипендию для обучения в нашем престижном учебном заведении."
Я бормочу слова благодарности тихим и дрожащим голосом. Я не могу встретиться взглядом с Шоном. Это не подарок, не доброта, ниспосланная мне щедрым благодетелем. Мой бывший отчим никогда не дает ничего без каких-либо условий.
— Тебе будет приятно узнать, что это тот же колледж, в котором учится Слейтер, — говорит мне Шон с лукавой улыбкой.
Мои руки дрожат, когда я сжимаю письмо в кулаке, чувствуя, как все тепло покидает комнату.
У мамы звонит телефон, и она бежит на кухню, чтобы ответить. Наверное, это снова звонят из больницы, отчаянно нуждающиеся в ком-нибудь, кто бы заменил смену. За исключением того, что кем-то всегда является моя мама. Ее никогда нет рядом. Если бы она была рядом… прошлой ночи никогда бы не случилось, ведь так?