Шелест тайн
Шрифт:
Глава 4
«Если мысль не укладывается в голове, значит, либо эта не та мысль, либо эта не та голова».
Близился к концу второй день моего пребывания в Зитриме. Оборотни оказались совсем не кровожадные и по большему счету, не испытывали ко мне никакой неприязни. Настороженность, с которой я была встречена в первый момент, практически исчезла. Мне оставалось только удивляться.
Ни у кого из местных не возникло даже мысли отыграться на случайно попавшей к ним человеческой девушке. Отсутствие мстительности, свойственной многим моим сородичам, вызывало невольное уважение. Если моя персона и была кому-то неприятна, то об этом
Надежда, которую я читала в их глазах, стала для меня почти проклятьем. Беспрестанным напоминанием она следовала по пятам. Ни один из оборотней больше не спрашивал, как продвигается моя работа, но помимо воли этот вопрос проскальзывал в каждом жесте. Хотелось закричать, что я ничего не знаю, попросить кого-нибудь взрослого и сильного о помощи, но… это было просто не у кого сделать. А позорно ныть, признаваясь в своем бессилии, мне не позволяла гордость.
Гордость… пожалуй именно она была тем самым пинком, в течение всей жизни, заставлявшим меня двигаться вперед. Перешагивать через свои страхи, забывать слова не могу и не хочу… Я так и не смогла понять, чего больше принесли мне такие чувства — проблем или, наоборот, помогли достигнуть чего-то. Впрочем, сейчас этот вопрос был не столь важен.
За два дня, за две бессонные ночи, я не пришла ни к какому решению. Даже ни на полшага не приблизилась хоть к чему-то. Такое было для меня в диковинку: рано или поздно я всегда находила оптимальный выход из сложившейся ситуации.
Сотни раз перебирая в уме все известные мне магические и естественные недуги, я по-прежнему не понимала в чем проблема. Заклинания, которые были мне известны, не могли привести к подобному эффекту.
Успела проверить практически всех жителей Зитрима, благо их было не так много. Отпала необходимость, чтобы кто-либо из оборотней перекидывался: я просто просматривала их магическим зрением. Добилась лишь того, что окончательно уверилась в своей теории. От каждого оборотня шли тонкие ниточки силы, по которым и уходила энергия. На вопросы к кому, как, а особенно для чего — у меня не было ответов. Не было и все тут.
Способ, которым все это было осуществлено, я категорически не понимала. Скажите, ну, как можно было выстроить каналы, по которым сила переходила от одного существа к другому, таким образом, чтобы в ауре используемого объекта не возникало никаких возмущений, а наоборот, все казалось очень естественным? Еще стоило учитывать то, что работа с живыми или одушевленными объектами была намного сложнее, чем с неживыми.
С самого утра бессмысленно бродила, стараясь создать хоть какую-то видимость деятельности. Для меня это было необходимо. Сидеть, тупо уставившись в одну точку, стало бы последней каплей. Сама того не замечая я вышла за избы и теперь пробиралась сквозь деревья и кустарник. Через некоторое время очутилась на небольшой прогалинке с симпатичным бревнышком по середине.
Недолго думая, уселась прямо на него. Видимо, мне не суждено было остаться наедине с собственными, становившимися все более отчаянными размышлениями. Послышался треск отодвигаемых веток, и из зарослей кустарника вышла девушка, в которой я с удивлением признала Нику.
Оборотница оказалась той самой ложкой дегтя в бочке меда. С нашей памятной встречи девушка ни на каплю не поменяла отношение ко мне. Ника меня избегала: где бы я ни появилась одновременно с ней, она предпочитала тут же исчезнуть в противоположном направлении.
Увидев меня, Ника хотела и на этот
С этим следовало покончить раз и навсегда. Если у нас не получится разобраться сейчас — то все станет еще хуже. Если довериться предположениям Фейн, девушка ревновала меня к Илару и сказать прямо, что ее опасения беспочвенны — значило нанести оскорбление. Существовала так же вероятность того, что мне просто не поверят. Поэтому я решила не упоминать об этом и, если получится подтолкнуть ревнивицу в нужную сторону.
— Ника, нам нужно поговорить.
— О, уже и имя мое знаешь? — издевательски протянула оборотница, после чего глухо кинула. — Не о чем нам с тобою говорить, ведьма.
— А мне кажется, есть о чем, — спокойно ответила я.
Последняя реплика только разозлила девушку. Сжав кулаки, та посмотрела в мою сторону с такой неприязнью, что мне стало неуютно.
— Да какое мне дело, что тебе кажется! Я к тебе не лезу — и ты ко мне не лезь!
— Ника, — мягко сказала, стараясь успокоить. — Может, если мы разберемся в причинах твоей неприязни ко мне, то сможем прийти к определенному согласию? И тебе окажется незачем злиться на меня?
— Незачем? — задрожала от сдерживаемого гнева девушка, — Незачем? Человеческая дрянь! Ты такая же, как все. Не понимаю, почему остальные думают, что ты чем-то лучше?
— Не стоит говорить так, — замялась я.
Мда, никогда не думала, что ревность может принимать такие жесткие формы. Я понимала — девушка злиться, но… мне становилось все труднее сдерживаться. Существовало мало вещей, которые я не могла терпеть — и незаслуженные оскорбления входило в список. До определенного момента можно было проглотить все сказанное, потерпеть и забыть. Но после того как переступалась определенная черта, начинались грубые и жесткие разборки с безжалостными выпадами, уколами, и, нередко, дракой. Оборотницу нужно было мягко остановить, пока она не наговорила гадостей, которые я не смогу и тем более не захочу стерпеть.
— Ника, объясни, в конце концов, почему ты на меня злишься, — требовательно сказала я.
— Нет, ведьма, я не злюсь. Я в бешенстве, — презрительная усмешка исказила ее губы, — Но, если хочешь знать — поясню: ты человек, одна из тех тварей, что уничтожили мой народ. Обманщица, как и все.
— Обманщица?! — поразилась я. Вот уж чего не ожидала, так это обвинений подобного рода. — Да с чего ты взяла?! Я никого не обманывала.
— Ах, какие мы честные, — насмешливо ответила Ника.
Она уже взяла себя в руки и в таком состоянии была намного опасней. Если раньше ее можно было спутать с человеком, то теперь определенно нет. Во всем виде девушки не осталось ничего человеческого. Плавный крадущийся шаг, с которым она обходила меня по кругу, принадлежал хищнику.
Ника проходила ко мне почти вплотную, позволив тем самым ощутить ту энергию, что концентрировалась вокруг каждого оборотня. Было ли это сделано специально — я не знаю. Черты ее лица слегка заострились, и в этом не было и тени трансформации. Просто девушка показала вторую часть своей натуры — звериную, бескомпромиссную. Звери не умеют лгать и не скрывают свои чувства. Если любишь — люби, а если ненавидишь — то ненавидь всей душой. И во всем этом не было ни капли фальши.
— Этакая порядочная и добрая тетушка-ведьма, — протянула Ника, после чего в один прыжок оказалась напротив. Приблизив свое лицо почти в плотную к моему, она сказала с явно проскальзывающими нотками рычания в голосе, — только вижу тебя насквозь. Ничего ты не сможешь. И сколько тебе лет, ведьма? Аж семнадцать?