Шекспир – Пушкин – Булгаков
Шрифт:
А.Б.: Ну, одна-то дата есть точно – просто вы на нее не обратили внимания, так аккуратно, "мимоходом" поставлена она Пушкиным (я имею в виду "календарь осьмого года" в шкафу у дяди Онегина). Но судите сами. Могло ли иметь место путешествие Онегина с посещением Макарьевской ярмарки в 1821 году, как принято считать, если сама ярмарка сгорела в 1816-м и с 1817 года проводилась в Нижнем Новгороде? Могла ли Татьяна – первенец в русской семье – родиться, как утверждал В.Набоков, в 1803 году, минимум через семь лет после венчания родителей, которое состоялось не позднее 1796 года (на надгробной плите Дмитрия Ларина указан его бригадирский чин, в том году упраздненный)? Могла ли в 1820 году звучать
Пушкин аккуратно "рассыпал" по всему роману детали, которые при внимательном чтении с определенной "точки" дают возможность восстановить биографию рассказчика с точностью до года. Например, из биографии Зарецкого, который попал в Париж не как победитель, а как "узник" – то есть, между 1805 (поражение при Аустерлице) и 1807 г. (Тильзитский мир), – из его биографии становится ясно, что он мог быть секундантом при дуэли с Ленским не ранее 1807-го и не позднее 1812 года.
Не менее интересно и то, что свое "Путешествие", описание которого Пушкин поместил на самых задворках романа – за словом "Конец" и Примечаниями ("Итак, я жил тогда в Одессе…"), Онегин совершил не после дуэли с Ленским, а минимум за три года до приезда в деревню. То есть, не позднее 1805 года. Да, тогда он дальше Одессы не попал – умер его отец, и он возвратился домой. Но зато после дуэли он посетил Италию, а уже после отказа Татьяны – и Африку, и вот такая биография Онегина куда ближе к катенинской, чем предполагавшаяся до сих пор.
Предлагаю читателям вашей газеты, которые теперь узнают, с какой "точки" следует смотреть на героев романа, самим доказать, что Онегин побывал в Италии и Африке.
Но с этой "точки" вероятно должны иначе выглядеть и другие главные герои – Ленский и Татьяна? Каково истинное отношение к ним Пушкина?
К Татьяне – глубоко ироничное, Пушкин симпатизировал женщинам, презиравшим условности света. Эмбриональное состояние ее души в романе показано достаточно емко, а ее душевное окостенение в принятых ею условностях точно охарактеризовал Белинский, хотя он и не знал тогда издевательской пародии самого Пушкина – дарственной надписи Пущину на экземпляре "Невского альманаха":
Пупок чернеет сквозь рубашку,Наружу титька – милый вид.Татьяна мнет в руке бумажку,Зане живот у ней болит.Она затем поутру всталаПри бледных месяца лучахИ на подтирку разорвалаКонечно "Невский Альманах".
В.К.: Ну, это даже не столько пародия, сколько явный эпатаж!
А.Б.: Да, эпатаж, – но, по крайней мере, теперь становится ясным, откуда растут ноги у этого эпатажа и куда клонил Пушкин, когда писал про Татьяну! Ведь любовь к такой женщине гораздо больше говорит об Онегине, чем сказала бы куча психологических подробностей!
Что же касается образа Ленского, то тут дело обстоит сложнее. Поскольку Катенин боролся именно с романтиками, а Ленский в романе показан как объект пародии Онегина, Пушкин максимально сблизил портрет Ленского с Баратынским. В процессе написания романа он это портретное сходство постоянно усиливал, вводя элементы пародирования текстов Баратынского "автором"-рассказчиком. Более того, Баратынский принял прямое участие в этой мистификации и написал "Бал", в который ввел реминисценции из "Евгения Онегина". Издавая "Графа Нулина" (1828),
Другими словами, Пушкин и Баратынский всячески подчеркивали дружеское взаиморасположение, и в то же время главы публиковавшегося романа постоянно свидетельствовали о явной нелюбви "автора" к романтику Баратынскому, заставляя читателя задуматься над этим. Кроме того, системой примечаний к роману Пушкин показал, что он, "издатель", – не "автор" романа, что "автором" и "рассказчиком" в нем является именно Онегин. Эти примечания к роману, появившиеся в 1833 году, в первом полном издании романа, стали важнейшим композиционным элементом в "Евгении Онегине".
По прошествии времени мы растеряли пушкинские подсказки, перестали обращать на них внимание и свыклись с вдалбливавшимся в наши головы образом "лишнего человека" и банальностью "вечной и верной любви" Татьяны – хотя над этим иронизировал еще Белинский. Но и это не все. Так и не поняв, в каком жанре написан этот "роман в стихах", мы не разглядели этот жанр и в других произведениях Пушкина. Литературная борьба с Катениным, на ядовитые укусы которого Пушкину приходилось постоянно отвечать, – это борьба не с личностью, а, в первую очередь, с идеологией архаизма и классицизма. Эта борьба прошла красной нитью через все творчество Пушкина – начиная с первой, еще лицейской антикатенинской пародии и кончая "Памятником", рукопись которого обнаружил Жуковский уже после смерти поэта.
В.К.: Но если весь текст романа принадлежит Онегину-Катенину, пародирующему Пушкина и Баратынского, то и весь текст романа должен быть ущербным: пародия посредственного литератора всегда завистлива, злобна и неадекватна стилистически. А в романе множество бесспорно прекрасных поэтических кусков – называю примеры навскидку: "Полна народу зала…", "Встает купец, идет разносчик…", "Уж небо осенью дышало…", "Зима!.. Крестьянин, торжествуя…"…
А.Б.: Вы совершенно правы, стихи – прекрасные. Потому-то Бестужев и задавал Пушкину вопрос: "Дал ли ты Онегину поэтические формы, кроме стихов?" А суть вот в чем. Для романа с такой сложной структурой стихи – всего лишь красивая упаковка, за которой скрывается пародийное содержание. Пушкин не мог себе позволить пародировать Катенина за счет стихов – это было бы самоубийство. Хотя кое-где, в тех случаях, когда ему не хотелось "отдавать" Онегину очень уж удачные строки, он их аккуратненько подпортил. На это обратил внимание Александр Лацис при расшифровке 10-й главы – правда, не зная общего замысла поэта, он не понял, зачем Пушкин это делал.
Низкая художественность произведений Катенина у Пушкина пародируется на макроуровне: рассыпающиеся образы, в первую очередь – Татьяны; обильные "лирические отступления", несовершенство строфики; неумение удержаться в образе героя, скатывание на лирику при чисто эпическом повествовании; массовые случаи использования Катениным архаизмов и галлицизмов; пародирование катенинских "Сплетен"; наконец, незавершенность опуса Онегина, который вместо обещанных 25 песен оборвал повествование на восьмой. Помимо этого, Пушкин уничтожал Катенина-Онегина как человека, показав его как подлого анонима, как мстящего Татьяне хвастуна. То есть пародийных и сатирических моментов – масса, и Пушкину незачем было еще и портить стихи.