Шантаж
Шрифт:
Смотровая площадка была спроектирована с остеклением от пола до потолка. Но поскольку здание было еще не до конца достроено, в некоторых оконных проемах стекла отсутствовали. По всему периметру на высоте не более метра было сооружено простое заграждение из досок, способных удержать, разве что, летящий полиэтиленовый пакетик. На краю одного такого проема, метрах в двадцати от нее, стоял Макс, раскинув
На какие-то несколько мгновений Линду словно парализовало, все мышцы будто свело. И только почти физическое ощущение безвозвратно утекающего времени привело Линду в чувство. Она стремительно бросилась к Максу, и, оказавшись возле него, крепко схватила за талию и потянула на себя.
Макс не реагировал. Более того, при всей силе, которую только смогла приложить Линда, он не сдвинулся ни на сантиметр, точно каменное изваяние. Он по-прежнему смотрел куда-то в небо, широко раскинув руки.
– Макс, Макс, Макс! Да очнись же ты! – сначала зашептала, а потом заорала она ему в ухо, когда убедилась, что держит его крепко. – Зачем ты сюда залез, балбес…
Линда почувствовала, что находится на грани отчаяния. Она прекрасно понимала, что не сможет удержать его, если он наклонится вперед, и они упадут вместе. Каким-то потусторонним просветлением пришло понимание, что пока часы не пробьют ровно час тридцать, ей не удастся сдвинуть Макса с места.
Линде не нужно было смотреть на часы, чтобы понять, что сейчас ровно тринадцать тридцать, потому что Макс вдруг разом обмяк в ее руках, чуть не опрокинув их обоих. Ей даже удалось удержаться на ногах и оттянуть его немного назад, но он сделал по инерции от края неуверенный шаг, его ноги тут же заплелись, и они больно осели на бетонный пол. Макс чуть не придавил Линду всем своим весом. Девушке стало дурно от осознания того, что, если бы она сейчас не держала его так крепко, он просто-напросто упал бы вниз.
«Минута промедления – и случится непоправимое».
Оттянув Макса кое-как еще немного назад, подальше от края, Линда пощупала его пульс и прислушалась к дыханию. Он
Превозмогая навалившееся бессилие, она поднялась на затекшие ноги и огляделась по сторонам. Ярость, столь же сильная, каким совсем недавно был всепоглощающий ужас, впрыснула ей в кровь лошадиную дозу адреналина. Набрав полные легкие воздуха, Линда закричала, срываясь на визг:
– Ублюдок! Тварь! Извращенец!!! Только и умеешь, что гадить исподтишка, на большее ты не способен, импотент хренов! Ты мне омерзителен! Ничего ты от нас не получишь, урод конченый!!!
Конечно, никто не ответил на ее отчаянный крик, затерявшийся где-то между этажами. Лишь только ветер гудел в ушах и обдувал лицо прохладой, но он не в силах был погасить ни ярость, ни боль.
Линда опустилась на колени перед Максом и стала отчаянно трясти его за плечи, не замечая, как по щекам текут слезы:
– Макс, Макс, Макс…
***
Линда, стремясь заглушить ужас и унять дрожь, положила руку на грудь Макса, чтобы каждую секунду чувствовать биение его сердца, ощущать его тепло. Оставаться долго на площадке было нельзя, поэтому, подождав какое-то время в надежде, что Макс придет в себя, Линда решила, что нужно как-то попытаться перетащить его вниз. Но только она подумала, что придется задействовать охранников и как-то им объяснять случившееся, Макс пошевелился.
– Макс? – с надеждой позвала Линда, и тот медленно открыл глаза. – Макс! Слава богу!
– Лин! – лицо его расплылось в улыбке, словно он только что вернулся с легкой прогулки перед завтраком, а не стоял на краю пропасти. – Когда ты пришла? Черт! Где это мы?
– Ты что, опять ничего не помнишь?
– Не помню чего?
– Как ты сюда попал?
– А где мы?
– На башне Нева в Москва-сити. Ты цел? – с тревогой спросила Линда. – Ничего не болит?
– Да о чем ты? Как мы сюда попали? – он приподнялся на локте и растерянно оглянулся по сторонам.
Линда быстро поднялась на ноги.
– Ты можешь идти?
– Да, а почему нет? – проговорил Макс, но в его голосе не было уверенности.
Конец ознакомительного фрагмента.