Шанс (сборник)

Битаева Эльмира

– Хорошо, – сказал главный преподаватель, как бы тем самым подытоживая ответ девушки, – а скажи-ка ты мне…

Она заерзала на стуле, даже не ожидая простого задания, но вопрос оказался уместным и не таким уж и сложным. Однако Марьям кое-что упустила, и Светлана Игоревна ее поправила.

– Ладно, давай зачетку, – раздраженно произнес он, и на вопросительное выражение девушки прибавил: – четверка.

– Нет! – вскрикнула она, отодвигая синюю книжечку со стола. – Не ставьте!

Его рука остановилась.

– Что за выходка?!

Марьям успокоилась

и потише пояснила:

– Мне нужна пятерка.

– Пятерка? – издевательскипереспросил Марат Магомедович, – а кому она не нужна?

– Но я же отвечала…

– И получишь, то что заслужила.

– Но…

– То есть тебя не устраивает, моя оценка?

– Нет, но…

– А может ты считаешь, что я занижаю баллы?

Возможно, мужчина был не в настроении или первый отвечающий его разозлил, потому что уступать он и не собирался. Мало того, девушка запоздало поняла, что надо было соглашаться и на четверку, так как теперь она рисковала остаться ни с чем.

– Пробубнили три слова и возомнили из себя великого ученого? – не унимался он. – Молодежь, привыкшая ко всему готовому, абсолютно не приспособленная к жизни…

– Марат Магомедович! – осадила его молодая преподавательница.

Мужчина успокоился, но устало закончил:

– В таком случае, жду вас на пересдаче. Тогда и увидим, кто чего стоит.

Марьям на ватных ногах покинула кабинет. Ее сразу же обступила толпа студентов, но говорить ей не хотелось. Она только сказала, что будет пересдавать и ушла.

Какое это странное, незнакомое ей ощущение, когда тебя, точно последнего неуча, выставляют за дверь. И стыд, и обида, и злость. Девушке хотелось поскорее спрятаться где-нибудь ото всех, и не попадаться больше никому на глаза. А еще – заплакать, но она уверяла себя, что какой-то там экзамен не стоит ее слез. Ничего, пересдаст…

Марьям доковыляла до безлюдного парка и села на скамью, равнодушно глядя на неработающий, полный мусора фонтан. Наверно когда-то он поражал окружающих своей красотой и величием, теперь же представлял жалкое зрелище падения городской экологии и культуры. Потрескавшийся асфальт, исписанный фломастерами памятник, летающие пакеты – все это навевало незримую тоску. Девушка думала о последнем экзамене, о том, как объяснится маме, о решительности, так подведшей ее в самый ответственный момент. Наверно, если бы она отвечала увереннее, то оценку бы ей не занизили, хотя что уж там – по разбитому кувшину не плачут.

В итоге, Марьям засиделась довольно долго – погода была теплой, весенней. Она невольно подумала о том, что экзамен вероятно уже закончился, или идет к концу, но убедилась в том окончательно, заметив проходящего мимо Марата Магомедовича.

Он всегда возвращался через парк, и девушка об этом знала, так как часто видела его здесь. Иногда, когда Марьям шла на занятия пешком, то встречалась с ним по дороге, но он никогда не подавал виду, как и сейчас, проходя дальше. Несмотря на то, что девушка все еще злилась на него, сейчас ей неимоверно стало жаль этого вечно хмурого, лишенного счастья и радости, человека.

Она встала,

поняв, что и ей пора идти домой. Преподаватель уже отошел на некоторое расстояние, и Марьям рефлекторно потянулась следом.

Деревья вокруг успели озелениться и расцвести, но к сожалению здесь не росло ни одной ее любимой березы. Только тополя, сосны и редкие ели. Впереди шумела трасса – ее пока не было видно, однако запах выхлопных газов, чувствовался и сейчас. Людей так и не прибавилось, было тихо и глухо.

Внезапно, откуда-то из кустов вынырнул невысокий парень, и со скоростью понесся к Марату Магомедовичу. Сначала, Марьям решила, что он просто хочет поздороваться, или что-то сказать, но его действия убедили ее в обратном – не о каких добрых намерениях тут и речи быть не могло.

Мужчина хрипнул от вонзенного ножа, и беспомощно выпустил вырванную из рук папку. Парень, не оглядываясь, бросился наутек и скрылся в долю секунды.

Девушка остолбенела от неожиданностей событий и, пытаясь совладеть с собой, приблизилась к преподавателю, неестественно сгорбившемуся, но по-прежнему стоящему.

– Что с вами?

Его плечо истекало кровью, тонкими ручейками струящейся по прижатым пальцам. Она вздрогнула, огляделась: помочь было некому.

– Вот, – выдохнула Марьям, доставая из сумки белый платок, – снимите пиджак!

Преподаватель корчился и ничего не предпринимал. Тогда девушка сама ему помогла: разорвала рубашку, приложила к открытой ране платок и крепко подвязала висящим обрывком рукава. Она не знала, правильно ли делает, да и не видела в своей жизни пореза подобной величины, но интуиция подсказывала, что так кровь можно будет приостановить.

– Сможете идти? – участливо спросила Марьям, обежав его с другой стороны, – обопритесь на меня.

Пиджак девушка в суете бросила на землю и сейчас пренебрежительно отшвырнула ногой, как ненужную тряпку.

– Это вы мне за четверку мстите? – вдруг подал голос мужчина. Она недовольно качнула головой и сердито возразила:

– Сдалась мне ваша оценка!

Медленными шагами они вышли к дороге. Почему-то Марьям была уверенна, что стоит кому-нибудь из прохожих их увидеть, как помощь сразу же подоспеет, но ошиблась. Люди даже не посмотрев на раненого, безразлично проходили мимо.

– Что же это такое?! – восклицала девушка, больше обращаясь к самой себе. – Помогите!

Ее спина совершенно онемела под весом постепенно теряющего сознание мужчины. Тогда она опустила его на ступени ведущие в парк, и сошла с бордюра.

Машины проезжали мимо, видя всклоченную, испачканную в крови девушку. Она нахмурилась и полная решимости выскочила на дорогу.

Первая же иномарка с визгом затормозила, и в окне показалось свирепое лицо водителя.

– Ты что делаешь?! – взвился он, выходя.

– Помогите, пожалуйста!

– В чем дело?!

– Человек умирает!

Мужчина запоздало заметил раненого и в удивлении быстро спросил:

– Скорую вызвала?

– Нет…

– Так… – водитель задумчиво оглянулся на свою машину. – Сам я его не повезу.