Шанс для чародея
Шрифт:
Я сразу понял, в чем дело и почему этот роскошный корабль с черными парусами кроме меня не мог заметить никто. Он сливался с ночью, это само собой. Паруса и мачты сами по себе напоминали цветом ночную мглу. Но фонари на нем. Множество фонарей освещавших резную горгону Медузу на носу судна - их то хоть кто-то должен был углядеть. Однако я видел судно лишь в подзорную трубу, принесенную пикси. Стоило отнять ее от глаз, и корабль, как будто перестал существовать.
Это был мой звездный час. Я знал, что корабль бороздит моря по приказу князя, и собирался с ним рассчитаться. Сейчас владетель роскошной армады, увезшей предмет моего восхищения, мне за все заплатит. Я перебудил всю команду,
Поскольку на этот раз галеон плыл с чуть более мирными целями, чем в ту ночь, когда я его впервые увидел, а драконов в сопровождении у него не имелось, то игра была практически легкой. Именно игра, а не битва. Пираты дрались, за что я им был весьма признателен, но главный эффект оказали мои часы. Нам досталась такая прибыль, что мы могли бы сами стать королями. Обломки галеона пошли на дно и отравили воду, но я не обращал внимания на недовольный писк русалок. Я искал среди добычи хоть что-то, что могло бы указать мне путь к Эдвину и не находил ничего такого.
Уговаривать команду не пить вино с захваченного судна было бесполезно, поэтому я предоставил им самим принимать решение. То, что наутро им стало плохо, тоже меня не трогало. Однако легко ничего не закончилось. С тех пор, как мы потопили гордый галеон, над нами как будто нависло проклятие. Не надо мной, над людьми. Пираты при всей их наглой храбрости были ведь всего лишь людьми. С одной стороны я сделал глупость, потому что от того эликсира, который я добавил в воду, глаза у многих начали кровоточить. То ли я сам был не очень умелым чародеем, то ли на человеческий глаз слишком губительно воздействовали все мази, открывающие хоть какое-либо воззрение на детали сверхъестественного мира. В данном случае на галеон. Капитану вообще стало дурно. Он забрал себе столько золота с галеона и так долго пересчитывал монеты, что от соприкосновения с нечистым богатством руки у него начали отсыхать. Мне все это было как-то безразлично. Моя политика давно уже состояла в том: лишь бы только остаться целым самому. С тех пор, как отец устроил заговор, меня все только притесняли, а стало быть, и я не был обязан ни о ком проявлять заботы. Пусть хоть вся команда передохнет, мне то что. Плохо было лишь то, что морские жители тоже на меня обозлились. Они считали, что это по моей вине их заводи теперь отравлены. Обломки проклятого галеона рассыпались в воде ядовитым черным пеплом, и им стало трудно дышать. Водяны, никсы, водяницы, сирены, кракены - все как-то разом озлобились против меня. И что мне было делать? Ведь находился я сейчас посреди открытого моря, а летать не умел. Мне бы уговорить любого пролетавшего над морем дракона донести меня до ближайшего города. Но разве их уговоришь?
Я даже начал жалеть, что со мной больше нет Магнуса. Уж он то выпутался бы из подобной ситуации. Ведь он был способен летать. Он мог подхватить меня и перенести над морем. Как раньше переносил над лесом. Я тоскливо вертел в руках звезду, свой отличительный знак ученика магов, и думал о нем. Какой-то частицей сознания я даже хотел, чтобы Магнус откликнулся на мой молчаливый призыв. И он откликнулся. Я просто почувствовал его присутствие рядом и раскрыл глаза. Он склонялся над койкой, на которой я лежал. Красивый и загадочный. Такой влекущий. Только не тот. Мне бы увидеть Эдвина, но его я вызвать никак не мог.
– Понадобилась
– мой бывший наставник слегка усмехнулся, так бесстрастно, что мурашки поползли по коже.
– Скорее услуга, - я старался сохранить лицо.
– Дружеская услуга.
– Ты считаешь, что у такого как ты могут завестись друзья, - опять усмешка, только на этот раз более искренняя.
Я лишь пожал плечами.
– Я смотрю у тебя куда больше врагов, - он навострил уши, прислушиваясь к звукам на палубе. Не покривлю душой, меня поносили, на чем свет стоит. Едва пиратам стало плохо, они разом сошлись на том, кто виноват. До моих чутких ушей долетали проклятия.
– Они быстро мрут. Мои враги, - я знал, что им осталось недолго, как и экипажу Фортуны.
– Все смертные враги, - Магнус услужливо напомнил мне о тех, кто остался в море.
Да, достанься я на съедение им и теперь меня уж точно растерзают.
– Что ты предлагаешь, - я приподнялся на локтях и с вызовом взглянул на него.
– Всего-то малость.
– Какую?
– Возвращайся назад в Школу Чернокнижия. Там твое место.
Учиться. Снова учиться в Школе Чернокнижия. От одной мысли о том, что мне опять придется просиживать ночи над учебниками, я действительно почувствовал себя проклятым. И все же я кивнул. Лишь после согласия Магнус протянул мне свою белую светящую руку.
– Тогда полетели!
СТРАНА ПЕПЛА
Я вспоминал о своих последних днях на корабле. Я знал, что Эдвин спасется, иначе нашел бы способ увести его силой.
Против меня пытались поднять бунт, ненароком я прочел судовой журнал, где было неоднократно отмечено, что все беды на борту из-за некого странного парня - меня. Не обращая внимание на шушуканье, я беспечно уселся на борт и смеялся до упаду. Я не мог улететь в открытое море, как Магнус, но я мог их припугнуть.
– Вы хотите, чтобы я вызвал бурю?
– этого уже хватало, чтобы вызвать их страх. Они знали, что по моим повелениям начинают подниматься волны, дуть штормовой ветер, рваться паруса и ломаться снасти.
– Он колдун, - шепнул кто-то особенно громко.
– Да, знал бы ты, как это сложно быть колдуном сам бы обозлился на жизнь.
Лично я на жизнь был чрезмерно обозлен. Обозлен на людей. На сверхсуществ. Даже на Магнуса, который, между прочим, спас меня.
Он вернул мне звезду, которую я где-то обронил. Это ведь был знак особого отличия учеников тайной школы от других звездочетов. А я чуть ее не потерял. Если бы только она, как живая, не вернулась ко мне в карман. Ведь от нее и такого может ожидать.
– Покажи ее и обратись к ним, если тебе нужна будет помощь, - назидательно произнес Магнус.
– К ним?
– я не притворялся, что его не понял.
– К сверхъестественным существам или к тем черным теням, которые наподобие молчаливых монахов шастают по зданию школу.
Я был раздражен, но он ответил спокойно.
– К ним это значит к тем, кто успел стать главными в школе. Они дают обет всем нас помогать по мере возможностей.
– А я то думал, что в этой школе не бывает главных.
– Так было в давние времена, - повторил он то, о чем уже когда-то сообщил.
– Жаль, что я родился не в те давние времена, - съязвил я.
– Многие, кто действительно талантлив, об этом жалеют. Тогда было больше простора для применения и развития подобных сил, - он крепко пожал мою руку, будто она то как раз такой силой обладала.
– Нормы цивилизации, проникшие даже в школу, ограничивают нас. Зачем начальство, иерархия, статусы, до которых нужно дослужиться, если все равно повелевать рожден тот, кто через все это не проходил.