Шанс для чародея
Шрифт:
Что я могу предложить Дезель? У меня в кармане было немного монет. Наколдованных монет. Возьмет ли она их плюс мою душу. Или этого будет мало. Тогда я могу еще сыграть с ней в карты. На это она должна купиться. Ей ведь так хотелось поиграть. Но в любом случае вместе с монетами я отдам ей и часть своих сил. Таковы феи. Даже если они что-то дарят, то все равно отнимают у тебя слишком много. От их желания ничего и не зависит.
Я вспомнил сон. Заниматься любовью с ангелом. Это было прекрасно, но не лучше чем со всеми теми феями, которых я знал. Это я мог вообразить себе
Когда в следующий вечер я готовился ко сну, Дезель поправляла лучину.
Я приподнялся на локтях, сминая подушки.
– Тебе нечего мне предложить.
– Ты так думаешь?
– она усмехнулась с такой дьявольской самоуверенностью, что меня на миг пробрал мороз.
– Я не хочу вечно жить в царстве снов.
– Тогда выгляни в окно, - предложила вдруг она.
– Зачем?
Дезель пожала изящными обнаженными плечами, будто два островка прятавшимися в синем тюле.
– Потому что нынче сны приобретают очертания реальности.
Я действительно заметил в арочном окне очертания мощного цветного крыла. Режущие взмахи давно уже вторгались в мой сон. Так, значит, мне вовсе не снилось, что замок с дозором каждую ночь облетает дракон. Самый настоящий дракон, а не тот, что прячется в обличье хрупкого юноши.
Если Дезель утверждает, что это не сон, то значит она права. Ей то вернее знать. Я прислушался к размеренным взмахам.
– Мы в осаде?
Она выразительно повела пепельными бровями.
– Вернее в безопасности. Мы сильны, а люди беспомощны. К этому все ведет. И скоро здесь можно будет чудить, как на улицах Лар. Не прятаться больше...
Лары. Я слышал о таком государстве, где фейри живут наравне со смертными и не обижают друг друга. Это же настоящая идиллия. Мне не верилось, что такое место существует.
– Но ты фея сновидений. Прятаться тебе к лицу. И ткать облако грез.
– Ты не поэт, - она задумалась.
– Но ты довольно милый.
Я снова прислушался к взмахам крыльев и уловил еще и другие настораживающие звуки. Множество звуков, будто их создает целая армия подобных существ.
– Все и впрямь настолько серьезно.
Она кивнула, и высокая пирамида завитков на ее голове зашевелилась от количества слетевших с них черных бабочек.
– Все еще серьезнее, чем ты думаешь.
В ту ночь она послала мне приятные сны авансом, потому что ей стало жаль меня. Я понял, что из Винора действительно надо бежать. Но я не хотел бежать без Эдвина. Мне было больно думать, что я могу найти свое скудное счастье где-то вдали от него, а не терпеть нужду рядом с ним. Дезель не могла уговорить его последовать за мной, но она сделала так, что всю ночь он присутствовал в моих снах.
ПОГРЕБЕННЫЙ ЗАЖИВО
На этот раз мне снилось, что я не спасся после того, как меня повесили. Магнус куда-то исчез, будто его и не было. Из петли меня полуживого вытащили карлики и оттащили на кладбище, бросили в могилу без гроба, как мешок с мукой и начали засыпать землей.
Я проснулся в ужасе и в холодном поту. Впервые в жизни мне стало по-настоящему страшно. Эдвин убивает меня, жестоко и равнодушно. Чужими руками.
Пламя в камине вспыхнуло от прихода Фамьетты. Ее солнечный шлейф заструился по полу, оставляя жженые дыры на ковре. Слуги с утра не посмеют меня ругать, но посмотрят с осуждением. Они не в восторге от того, что я практикую прямо здесь. Как алхимик во дворце, а вовсе не инквизитор.
Она приблизилась, и собственный пот, скатывающийся по лбу, тоже начал меня обжигать. Я смахнул его, чтобы раскаленная влага не выжгла глаза, и опалил руку. Атмосфера накалилась. Сейчас изысканная деревянная мебель затрещит и вспыхнет.
– Ты мне не рад?
– Мне приснился дурной сон.
– Дурной ли?
Ее волосы покраснели, как огонь и были подняты в высокие закрученные по кругу спирали со всех сторон головы. Прическа напоминала солнечный диск. Ей это так шло. Но я думал только о сырой липкой земле и равнодушном золотом вельможе, который наблюдает, как карлики хоронят меня еще живого.
В конце сна он дохнул на могилу, и земля стала сухой. Не будь я почти сверхъестественным созданием, и легко бы задохнулся в этой земле. Но в том то и заключалась подлость, что в могиле я должен был пролежать живьем всю вечность. Среди насекомых, разъедающих тело червей, демонов и чар, которые не позволяли мне вырваться. А еще в могиле было нечто... нечто живое, подвижное и голодное, что прорывало себе туннель ко мне из неведомых глубин.
Фамьетта нахмурилась, уловив этот образ в моем мозгу.
– Знаешь, что это такое?
– Кто-то из ваших?
Она подернула плечами.
– Разве кто-то подобный может быть не из наших?
– Не играй в слова. Я их не понимаю.
– Я не люблю играть в шарады, в отличие от наших. Я люблю играть лишь огнем, - она щелкнула пальцы, высекая искры.
– Перестать, - мне и так было страшно, что от ее присутствия комната вспыхнет, как коробок спичек.
Она насупилась, но послушалась.
– Поедатели мертвечины. Падшие. Изуродованные падшие. Те, кто упал под землю и так и не смог больше смотреть на свет. Им больно.
– Это, значит, я должен их пожалеть и отсечь куски мяса от себя, чтобы швырнуть им.
– Возможно, однажды у тебя не будет выхода.
– Только не говори, что ты еще и пророчица.
Она промолчала. Что меня не порадовало. В ее молчание было что-то таинственное, напряженное и необратимое. Я не любил, когда она молчала в ответ. Это значило, что беда грядет и изменить уже ничего нельзя.