Шанс для чародея
Шрифт:
И ведь он не опалил мое лицо своим дыханием. Он вовсе не дышал огнем. Дракон еще не был им. Я видел дракона лишь во сне. И этот дракон смотрел на меня сквозь глаза юноши. О сам этот юноша пока что был почти что чист. Дракон казался лишь не до конца сформировавшейся тенью за его спиной. Не мог всего этого истолковать. А вот Магнус, наверняка, бы смог. Жаль, что у меня пока мало знаний.
Я понял одно. Все намного сложнее, чем кажется. И сам Эдвин существо куда более сложное, чем я мог вначале судить.
Проходя по ночным улицам, вернее по крышам ночных улиц, я замечал много
– Не вмешивайся!
– означало их карканье.
Не вмешиваться в судьбу принца? Но ведь я уже вмешался. Черный колдун, который повелевал воронами, был мне не знаком. Он не принадлежал к инквизиции, но тоже положил глаз на Эдвина.
Иногда я замечал его, иногда ворона с золотым венчиком вокруг головы, а чаще всего только ощущал его присутствие или его чары, кольцом оцепившие не только Винор, но и ближайшие морские порты. Незримо город был оккупирован, только еще не подозревали об этом.
Жиль как-то шепнул мне, что этого колдуна зовут Ротбертом и посоветовал мне держаться от него как можно подальше. Так я и делал. До поры до времени. Ротберт меня совершенно не интересовал. Я выбрал себе совсем другую цель. Но уже совсем не для мести. Мне стоило бы извиниться перед Эдвином. Но этого было мало. Я должен был сделать ему одно предложение.
Я вспомнил, как Жиль нашептывал мне о принце.
– Он идет и слышит шорох черных крыльев у себя за спиной. У него над головой можно заметить нимб, но он не свят, он зло, и все очарованы им, мы должны объединиться и свергнуть короля, который тоже пребывает в заблуждении, а может и не пребывает, но все равно хочет оставить престол демону. Его считают ангелом и он красив как ангел, но Эдвин демон.
– Эдвин, - тихо повторил я, имя мне понравилось. Разве могу я сражаться с ним, если уже одно его имя показалось мне прекрасным.
– О, да ты влюбился, - шепнул какой-то пикси, притаившийся в больших напольных часах и активно мешавший их движению.
Возражение тогда сорвалось с моих губ прежде, чем я успел подумать.
– Что ты...
– но что если он был прав.
Теперь я точно знал, что это было правдой. Все благие намерения, планы мести и в целом остатки разума вылетели у меня из головы. Я чувствовал, что над страной нависает угроза, и собирался использовать предостережение, как козырную карту. В гавани я заприметил один корабль, капитан которого сильно пил и его было бы легко провести с помощью колдовства. Конечно, будет сложно провести судно сквозь купол чар, которые сейчас нависли над Винором, но я собирался применить все свои возможности. В том числе и помощь обитавших повсюду необычных существ, с которыми смог бы договориться только я. Русалки в море, лепрехуны в порту, пикси в воздухе. С ними я справлюсь. Мне нужно было лишь уговорить Эдвина бежать со мной из страны. Основы для этого уже появились.
ШЕСТЬ СВЕЧЕЙ
Победа или ничего, так звучал девиз моего отца. Жизнь или корона, так охарактеризовал бы я теперь сложившееся положение.
Над Винором нависло нечто, что вначале сложно было осмыслить. Будто купол непроницаемых чар вознесся над страной. Он никого не выпускал отсюда. Даже суда стояли в портах, бессильные отчалить. Вороны заполонили собой весь город. Существа, которым я не мог дать определения, носились по ночам и заглядывали в окна, летали над замком, шептались и чего-то ждали. И все они следили за ним - за моим принцем. По ночам нечто облетало башни с дозором, минуя человеческих часовых. Оно сторожило Эдвина. Именно его.
Что же не так? Эдвин сам дьявол. Он не может стать пленником темных сил, а напротив рожден быть их господином. Так почему же за ним ведется неусыпный надзор.
Ответ пришел сам собой.
Помню ночью, когда уже стемнело, я заметил в замке тот самый шестисвечный шандал, что видел уже в поместье отца. В ту ночь, когда нас схватили. Он появился накануне поражения и сейчас болезненно напомнил о нем. Я прошел мимо, в первый раз даже не удивившись, что канделябр из дворца де Онори после конфискации имущества графа могли перевезти в королевский замок.
Так бы я о нем и забыл, если бы в тот же час кто-то не перенес его в мою комнатушку. И это могли быть шутки духов. Они иногда перетаскивали вещи. При таких то шутках с первой же проверкой меня могли обвинить в воровстве. Хорошо, что я могу наколдовать им забвение. Но бесконечное перемещение одного и того же канделябра по замку даже мне показалось странным. Стоило открыть дверь в мою комнату, и подсвечник уже был там. Стоял у окна над кроватью. Шесть свечей вспыхнули ярким пламенем при моем приближении. Я смотрел на огонь, а видел вращающееся колесо прялки и текущую нить. Пальцы в крови, прявшие ее. Рыжие волосы, напоминавшие пряжу, златотканые платья. Я слышал смех. Он доносился будто из пламени свечей горевших в канделябре.
– Какой хорошенький, - голоса тоже донеслись оттуда. Так впервые со мной заговорила Фамьетта, но это была не она. Хотя смех, исходивший от огоньков свечей, сперва напомнил мне именно ее.
Пламя плясало на фитилях, а потом оно будто взорвалось. Я видел уже не шесть свечей, а шесть стройных женщин. И рыжие волосы каждой из них по цвету напоминали огонь. Они дружно смеялись. А между ними стояла прялка. И ее колесо действительно крутилось, как в моем видении. Все быстрее и быстрее. Я утрачивал рассудок, смотря на него.
– Не вмешивайся, - вдруг произнесла одна из женщин, обращаясь ко мне.
Дар речи вернулся ко мне не сразу.
– Но я ни во что и не вмешиваюсь, это вы прядете в моей комнате, - резонно заметил я.
И опять они рассмеялись. Точнее они и не прекращали смеяться. Все время в разной тональности. Точно так же, как не переставало вертеться и колесо прялки, только оно то замедляло скорость, то снова набирало ее. И мне становилось, то лучше, то хуже.
– Не вмешивайся, - повторила уже вторая дама.
– Пантея тебе так велит.