Шаман
Шрифт:
А у дверей, соединяющих Паучью комнату с главным залом, стоит, улыбаясь, Кузнец.
Паук, почуяв кровь, неожиданно быстро для такой махины начинает спускаться. Мне плевать на Кузнеца, он больше не важен, я отворачиваюсь, мои глаза прикованы к амулету. Еще немного, и я смогу его достать.
— А ты подпрыгни, — издевательски советует Кузнец за моей спиной. — Подпрыгни, бэйби, я хочу посмотреть, как ты прыгаешь.
На концах лап у паука изогнутые когти, похожие на стальные крючья. Я напряженно слежу глазами за его передвижением. Я ненавижу эту
— Отче наш, — говорю я громко, — Иже Еси на Небесех…
Кузнец весело и заразительно хохочет.
— Вот дурочка, — говорит он, отсмеявшись. — Нашла, чем пугать Астарота.
Маленькие ледяные глазки, уставленные на сползшего по стене Дрюню, обращаются ко мне. Окровавленная добыча никуда не уйдет. А мои слова паука, кажется, раздражают. И он тяжело разворачивает громоздкое туловище в мою сторону.
— Иди сюда, гадина, — цежу я сквозь зубы.
У меня нет никакого оружия, даже ножа. Но я должна достать амулет, а потом… но так далеко я не загадываю. Сейчас — амулет.
Тварь переползает со стены на пол, и я невольно делаю крохотный шажок назад.
— Вот умора, — в голосе Кузнеца слышится неподдельное веселье. — Не спеши, Астарот, дай мне на нее полюбоваться. Она довольно хорошенькая. Даже жалко, честно говоря.
Мерзкая лапа рассекает воздух в сантиметре от моего плеча. Я бросаюсь в сторону, одновременно пытаясь схватить шнурок. Мои пальцы на мгновение ощущают прикосновение орлиных перьев. Но я не успеваю.
— Браво! — Кузнец лениво аплодирует. — Попробуешь еще разок?..
— Вера… Ве… — Дрюня ползет ко мне из последних сил, и внимательные глаза паука опять устремляются на него. Чудовище явно не может устоять перед запахом крови.
Мне нельзя мешкать. Лапа, покрытая серебристыми грязными волосками, всего в паре шагов от меня. Шнурок от амулета обмотан вокруг нижней фаланги. Скребя когтями по каменному полу, паук начинает подтягивать конечности, приподнимая туловище. Я внезапно понимаю, что он готовиться прыгнуть. И прыгаю раньше — и на этот раз успеваю: мои пальцы намертво вцепляются в шнурок.
— Астарот, ты пропустил мяч, — комментирует Кузнец громко. — Девчонка тебя оскорбила, ты не находишь, мон шер?
Чудовище дергает лапой, и от этого мое тело, оказавшееся неожиданно легким, взлетает и шмякается об пол. Мне кажется, я слышу, как трещат мои кости, но шнурка не выпускаю. Он кожаный, крепкий, лоснящийся от времени и пота тех, кто носил его веками на шее. Отличный шнурок. Мне его не разорвать. Мерзостная лапа дергается снова. Шнурок впился в серую плоть чудовища, несколькими тугими петлями охватывая фалангу. Нож… если бы у меня был нож. Но у меня только зубы.
— Астарот! — в голосе Кузнеца впервые слышится изумление и гнев. — Она тебя укусила!
Серебристые волосы набиваются в рот, из раны хлещет вонючая жидкость. Господи, меня сейчас вырвет… Чудовище яростно колотит лапой по плитам пола, но мне уже наплевать на боль. Успеть перегрызть фалангу и тогда…
— Я иду, киска!..
Рядом со мной оказывается гибкое черное тело. Крепкие
— Это еще что? — голос Кузнеца гремит под сводами башни. — А ну, пошел вон, черномазая свинья!
— Фак ю, Кузнец, — реагирует ди-джей сквозь зубы, кромсая ножом серую плоть, под которой что-то вроде хитиновой пластинки, и одновременно пытаясь удержаться на ногах и удержать меня. — Ты меня достал.
Паук скребет лапами по полу. Я не думаю, что он может чувствовать боль. Он просто хочет стряхнуть с себя неожиданную помеху. Тупая тварь жаждет добраться до наглецов, посягнувших на нее. А потом добраться, наконец, до куска мяса там, на полу.
— Вера, осторожно!.. — слабый стон, издаваемый куском мяса, почти не слышен.
Кузнец громовым голосом начинает произносить какие-то варварские слова, и в зале становится нечем дышать. Мне кажется, или паук увеличивается в размерах? Я уже не могу удержаться на его лапе, пальцы соскальзывают, мои руки и лицо заливает омерзительная паучья кровь, в глазах темнеет…
— Отцепляйся, киска! — хрипит Резиновый Шайтан. — Я сам…
Гроза грохочет у меня в ушах, я уже почти ничего не слышу. Голос Кузнеца впивается в мозг, терзая его раскаленными иголками. Господи, помоги мне!.. Помоги же…
Часть фаланги с когтем отваливается, и амулет оказывается у меня в руке. Он светится уже нестерпимо, и я падаю на пол и откатываюсь в сторону, прижимая его к груди. Огромное туловище твари нависает надо мной. Паук вырос раза в четыре, черная фигурка на его лапе кажется кукольной.
— Прыгай! — кричу я ди-джею. — Отпускай его! Прыгай!..
Резиновый Шайтан соскальзывает вниз и через мгновение уже стоит на ногах, выставив перед собой нож. Но паук не обращает на него внимания. Белесые глаза следуют за повелительным жестом Кузнеца. А Кузнец указывает на меня.
Глава 19
Гроза, наконец, пришла. Она уже вовсю грохочет над Манхэттеном. Я не могу этого видеть, но знаю, что яростные молнии сталкиваются над крышей оскверненной церкви, и темное дымчато-синее небо нависает над нею так, что тучи касаются брюхом суровых каменных башен.
Черное тело Резинового Шайтана еще лоснится от пота. Я смотрю на него отстраненно, мое усталое сознание просто фиксирует детали, отказываясь выдавать хоть какой-нибудь анализ. Точно так же оно фиксирует раскаты грома. Я вижу бело-красный узор на щеках и груди ди-джея, но не понимаю, что это означает. Я вижу лежащего на полу Дрюню, но не могу ответить себе на вопрос, почему не бросаюсь к нему и не пытаюсь помочь. Я не знаю, жив он или умер, но мысли об этом не вызывают никакого отклика в душе. Единственное, о чем я могу думать, — это амулет. Я нашла его. Он у меня в руках. Все остальное неважно.