Шаман
Шрифт:
Я беспомощно оглядываюсь по сторонам, и вдруг замечаю, что над ступеньками клубится туман. Над головой опять погромыхивает — видимо, гроза нависает над Манхэттеном, пока еще не в силах разразиться во всю свою мощь.
Плотный туман струится, течет — я вижу, куда он течет. На галерею. Дверь, ведущая туда, приоткрыта. Я стою на крохотной лестничной площадке и все еще раздумываю. Мне не пройти через главный зал, меня увидят и схватят. Но галерея… она, кажется, соединяет главное здание с обеими башнями. «Just go», —
«Господи, помоги», — шепчу я обреченно и проскальзываю в дверь вслед за клочьями тумана. Он продолжает стелиться впереди, когда я, пригнувшись, пробираюсь вдоль резного деревянного ограждения. Снизу слышны голоса: акустика в бывшей церкви отличная, даже плотные драпировки не смогли ее убить.
— Что за хрень ты мне втираешь, Гриня? — раздраженный голос Кузнеца как будто прямо над ухом, я невольно вздрагиваю и еще ниже сгибаюсь у перил. — То, что тот узкоглазый не прост, я знаю получше твоего, да. Но девчонка — это девчонка. Она ничего не может. Как она смылась из клетки? Улетела, что ли?..
— Может, и улетела, — упрямо бурчит Гриня. — После того, как я промазал по гаденышу, я уже ничему не удивлюсь.
— Да вылезла она, чего вы, — незнакомый голос принадлежит, видимо, кому-то из Грининых бойцов. — Вылезла и ушла через чердак.
— Не езди мне по ушам, — Кузнец явно обозлен и раздосадован. — Она что — цирковая артистка? Резиновая женщина? Через эту решетку даже ребенку не пролезть. Нашли тоже Гудини, мудрецы.
— И все-таки я бы проверил…
— Вот и проверь! — резко бросает Кузнец. — Пошли, Гриня. Там у Ритки новая тема…
Если они пойдут наверх, мы столкнемся нос к носу. Мне надо успеть перейти в башню и спуститься в Паучью комнату. Я торопливо иду вдоль галереи. Вот, кажется, дверь… За моей спиной на центральной лестнице, ведущей в главный зал, уже слышны шаги. Прошмыгнув в дверь, я поспешно и тихо закрываю ее за собой.
— Ну, ты даешь, киска.
Резиновый Шайтан. Он стоит передо мной в полумраке коридора, почти сливаясь с темнотой — только белки глаз, зубы и майка светлеют.
— Как ты умудрилась выбраться? Кузнец от злости слюнями захлебнется.
Он не делает попытки меня схватить, и я произношу сквозь зубы:
— Буду очень рада.
— Я тоже, — неожиданно соглашается Резиновый Шайтан. — Пошли, я тебя выведу. Только больше сюда не суйся.
Я прислушиваюсь к тяжелым шагам на галерее.
— Мне нужно забрать одну вещь.
Резиновый Шайтан качает головой.
— Это вряд ли. Я тебе помогать не буду, а одну тебя сразу поймают. Пошли отсюда, они сейчас прочешут тут все вдоль и поперек. Спустимся ко мне, а там я тебя проведу. — Он подталкивает меня куда-то в полумрак. — Только тебя одну. И не дергайся. Парнишка, который был с тобой, скорее всего, уже в Гудзоне с камнем на шее.
Я останавливаюсь,
— Постой!.. Ты что, думаешь, что его… убили?
— Нет, поцеловали и дали денег. Ты не знаешь Кузнеца, а я знаю. Пошли скорее, киска, я тоже своей красивой черной задницей из-за тебя рискую, между прочим.
— Спасибо, — говорю я решительно. — Ты иди. А я не могу.
Но мы уже пришли. Ди-джей втаскивает меня в свою халупу и запирает дверь. Потом стремительно пересекает помещение, выглядывает за дверь, ведущую в Паучью комнату, прислушивается, и ее тоже запирает на щеколду.
— Сейчас они там все обшарят, соберутся где-нибудь наверху, и можно будет прошмыгнуть. Садись, киска, будь как дома.
Он усаживается в кресло и кивает мне на стул. Вежливый.
— Покурим?.. А, я забыл. Тебе же нельзя.
Я досадливо морщусь и достаю сигареты.
— Да все мне можно. Я наврала.
— Дааа?.. — Огромные карие глаза насмешливо щурятся. — А мне сдается…
— Мало ли что тебе сдается.
Резиновый Шайтан не перестает улыбаться, но его улыбка делается холоднее градусов на сто.
— Не груби мне, киска. Я очень грозный в гневе.
— А чего же ты мне помогаешь тогда, грозный?
Он хмыкает и достает из-под кресла недопитую бутылку пива.
— А меня тошнит от Кузнеца. Сделать ему гадость — милое дело, — в глазах негра загораются угрожающие огоньки. — Он думает, он круче всех. А у меня дома, на Ямайке, таких, как он, на всех местах вертели. Колдун. Ха. Таких колдунов надо…
— Он действительно колдун?
Резиновый Шайтан пожимает плечами и неохотно говорит:
— Ну, кое-что он может. Только сила — это еще не все.
— Как тебя зовут? — спрашиваю я.
— Резиновый Шайтан, — он нисколько не удивлен.
— Нет, по-настоящему.
— Ты все равно не выговоришь. И, кстати, имя — это такое дело. Без нужды не называй никому, поняла?..
Он отставляет опустевшую бутылку обратно под кресло.
— Так что за вещь тебе надо забрать у Кузнеца?
Глава 18
Паук нависает надо мной, мохнатые лапы угрожающе шевелятся. Множество маленьких белесых глаз безо всякого выражения шарят по моему лицу. Амулет покачивается высоко над моей головой, светясь тревожным голубоватым светом.
— Иди сюда, скотина, — говорю я, не слыша собственного голоса. Кажется, зубы у меня не стучат, и на том спасибо. Но липкий ужас шевелится где-то в животе, не давая дышать свободно.
— Вера, сзади!..
Слабый, хриплый, почти неузнаваемый голос. Я оглядываюсь. И вижу у двери в комнату ди-джея сильно избитого, но все-таки живого Дрюнечку. Его лица практически не видно под коркой засохшей крови, а в том месте, где его рука слабо цепляется за стену, остаются размазанные красные полосы.