Шалун в ее постели

Джеффрис Сабрина

Тут он протянул к ней руку и провел ладонью по ее щеке. Она судорожно сглотнула и, глядя прямо ему в глаза, прошептала:

— Я хочу тебя, Джаррет. Хочу, чтобы ты ко мне прикасался, чтобы ласкал меня и чтобы…

В следующее мгновение губы Джаррета прижались к ее губам. Он целовал ее с жадностью, целовал страстно и в то же время необычайно нежно, и Аннабел, вцепившись в лацканы его сюртука, крепко прижалась К нему и ответила на поцелуй. Продолжая целовать ее, Джаррет стащил с ее плеч платье, что не составило

труда — платье было сшито еще в те времена, когда дамским нарядам практически не на чем было держаться. А в следующее мгновение его пальцы уже ласкали обнаженные груди Аннабел.

Внезапно сообразив, что они стоят у окна без штор, Аннабел, отстранившись, прошептала:

— Погоди, Джаррет…

— Ни за что на свете, моя прелестная фея, — прохрипел он. — У тебя была возможность сбежать, но ты ею не воспользовалась. А теперь…

— А кто говорит о бегстве? — перебила она. — Окно ведь…

Взяв один из подсвечников, она схватила Джаррета за руку и подвела к двери в углу конторы. Открыв ее, втолкнула его в небольшую комнатку, где имелась кровать, а также письменный стол.

— О, да это же спальня… — пробормотал Джаррет с удивлением.

— Когда пивоварня и по ночам работала, — пояснила Аннабел, — мистер Уолтерс здесь спал. Кроватью давно не пользовались, но постель чистая. И тут гораздо удобнее… чем на столе, правда? — добавила она, смутившись.

— Да, конечно, — кивнул Джаррет.

Аннабел же подошла к камину и быстро развела огонь. Приблизившись к письменному столу, она поставила на него подсвечник. Джаррет тут же подошел к ней сзади и обнял за талию. Поцеловав ее в шею, он пробормотал:

— Неудивительно, что для игры в карты ты выбрала именно пивоварню. Вероятно, ты все продумала.

Она тихо рассмеялась.

— Нет-нет, Ничего подобного… Ведь я не предполагала, что ты выиграешь.

— Думаю, что предполагала. — Он положил ладони ей на груди, и сердце ее забилось быстрее — Признайтесь, мисс Лейк, что вы не очень-то хотели выиграть.

— Что ты сказал?.. — Она резко развернулась к нему лицом. — Зачем мне это, милорд?

Джаррет лукаво улыбнулся:

— Ну, возможно, тебе очень уж хотелось завлечь такого шалуна, как я к себе в постель.

— А ты действительно шалун? Знаешь, я думаю, ты настоящий джентльмен, хотя и не хочешь таковым казаться.

Джаррет повернул ее к себе спиной, чтобы расстегнуть застежку на платье.

— Дорогая, ты первая женщина, которая так считает. — Он потянул платье вниз, и оно упало к ее ногам.

От поцелуев, которыми Джаррет покрывал ее обнаженные плечи, по телу Аннабел пробежала дрожь.

— Но конечно же, далеко не первая женщина… которая ляжет с тобой в постель, — прошептала она.

Он принялся расшнуровывать се корсет.

— Разумеется, не первая.

— И сколько же

их было?

— О, многие сотни, — ответил Джаррет со смехом. Сняв с нее корсет, он отбросил его в сторону. — То есть даже не сотни, а тысячи.

— Так много?! — Аннабел тоже засмеялась.

— Добрая половина всего женского населения Лондона, если верить сплетням. — Его ладони скользнули по ее бедрам. — Но среди них не было ни одной столь же прелестной как ты.

— А вот это — ложь! — Она снова развернулась к нему лицом.

Глядя ей прямо в глаза, Джаррет тихо проговорил:

— В таких ситуациях, как эта я никогда не лгу женщинам.

— Никогда?

Он с улыбкой кивнул:

— Да, никогда. В этом просто не было необходимости. Потому что женщины, с которыми я сплю, — это в большинстве случаев горничные и дамы легкого поведения, которые не ждут и не требуют каких-либо обещаний и нежных слов. — Он провел по ее щеке тыльной стороной ладони. — Им достаточно удовольствия. Или денег.

— А к которым из них ты относишь меня? К горничным или к дамам легкого поведения?

— Ни к тем, ни к другим. Потому что ты — особенная. Ты не такая, как все остальные. — Он поднес руки к ее волосам и вытащил из них заколки. — Ты похожа на богиню. Богиню плодородия, богиню урожая. На Цереру или, возможно, на Деметру.

Аннабел едва заметно нахмурилась.

— На богиню плодородия? Не думаю, что это так уж хорошо. С учетом того, чем мы собираемся заняться, — добавила она почти шепотом.

Джаррет рассмеялся.

— Что ж, дорогая, тогда предложи свой вариант.

— Ну, уж если мне надлежит быть божеством, то я предпочла бы стать Минервой. Потому что она умна, красива и является к тому же богиней торговли.

— Сожалею, но этой дамы нет в списке. — Джаррет рассыпал ее волосы по плечам.

— Потому что она девственница? — спросила Аннабел с грустной улыбкой.

Он тоже улыбнулся и покачал головой:

— Нет, потому что имя этой богини носит моя сестра, — Развязав тесемки на ее сорочке, он добавил: — А то, что я испытываю к тебе, моя милая, не имеет ничего общего с братскими чувствами.

«Моя милая»? У Аннабел перехватило горло. Значит, после всего случившегося вечером она все-таки «милая»?

Когда Джаррет попытался снять с нее сорочку, она, отстранив его руки, с улыбкой сказала:

— Нет, сейчас твой черед.

Он тут же сорвал с себя сюртук и жилет и бросил их на стол. За ними последовали подтяжки и галстук. Когда же он снял рубашку, у Аннабел от восторга перехватило дыхание; она ожидала увидеть тело изнеженного аристократа, но оказалось, что перед ней предстал греческий бог — крепкий и мускулистый, но в то же время стройный и изящный. «О Боже, да он же вылитый Аполлон», — промелькнуло у Аннабел.