Шахмиран
Шрифт:
Гульшагида приехала скоро. У Амира исчезли все тревоги, поднялось настроение. Та приласкалась к нему, прижав горячие щёки к его успевшему обрасти бородой и усами лицу.
– Проводила их.
– Забудем о них.
– Больше не будут беспокоить.
– Пойдём на кухню пить чай, – позвал Амир девушку.
И здесь всё
– Ну как? – спросила Гульшагида, открывая дверцу холодильника.
– Про кистень спрашиваешь? Давай бери!
Шахназаров называет так французский коньяк. Хотя в последние годы он не увлекается спиртным, но когда появляется Гульшагида, не отказывается от «схватки» с кистенём. Страсть и силу придаёт он ему, поднимает настроение. Сегодня есть аппетит, может опрокинуть парочку.
Прежде чем пройти в зал, Шахназаров решил прояснить кое-что на «свежую» голову. Его интересовала судьба арестованных Кильдебековым.
– Что собираетесь делать? – задал он вопрос.
– Мушку прикончил сокамерник, забыла сказать.
– Когда?
– Позавчера. Ещё одна новость: вчера следователь повесился на оконной форточке в своём кабинете. Странно!
– Майор Кильдебеков?
– Он самый.
– Ещё что?
– Всё вроде. В оставленной им записке написал: «В моей смерти прошу никого не винить».
– А как с «делом»? Это очень важно.
– Какое может быть «дело»? Нет сейчас такой головоломки. Семнадцать томов написал, оказывается, дурак.
– Твоя работа?
– Работу выполнили исполнители, – сказала девушка.
– Давай в честь этого!
После того как опрокинул рюмку, Шахназаров почувствовал облегчение и повеселел. Пососал ломтик апельсина, съел банан.
– Достань орехи!
– И тебе поколоть?
– Парочку, – сказал хозяин.
«Кажется, во всё уже внесена ясность, – подумала Гульшагида. – Не просто так, оказывается, позвал старина. Беспокоится, всё делает, обдумывая заранее». А вот Гульшагиде недостаёт такой способности, она нуждается в советах и подсказках Аксакала. То, что в деле Мушки она проявила самостоятельность, его обрадовало. Лишних вопросов не задавал, а всё поднимал и поднимал рюмку в честь этого. Девушка немного поторопилась с выводами. Оказывается, разговор ещё не окончен. Не таков Аксакал, чтобы остановиться на полуслове.
– Ты ведь одну вещь забыла, Гульшагида, – сказал он, вертя в руке рюмку.
– Что-то не могу вспомнить.
– Московский хвост, говорю.
– А-а-а, Кинжал?
– Его там оставлять нельзя.
– Вышел уже, отправила отдыхать.
Закругляя ужин, Шахназаров потихоньку вышел из-за стола.
– Спасибо, Гульшагида, все мои тревоги как водой смыла. Я теперь живу для тебя. Давай выйдем в зал. Завтра поеду в имение, бог даст. Душа успокоилась. Надо хорошенько всё обдумать. На свежем воздухе голова работает лучше. Думаю, нельзя оставаться без фирмы.
Шахмиран хорошо поняла Аксакала. Значит, собирается начать большое дело. Бог не обидел его ни головой, ни способностью. Пусть живёт и здравствует. Надо поднять ему настроение…
– Пойду, приму душ, – сказала она.
Амир уселся на чёрно-коричневый, как зебра, диван в ожидании выхода девушки из душа. «Кистень» успел уже разогреть его кровь основательно. Он знает привычку Гульшагиды выходить после купания в полупрозрачном, как туман, халате, накинутом на голое тело. Это его соблазняет, радует глаз и придаёт силы телу.
Конец ознакомительного фрагмента.