Шаг до любви

Верон Ника

Не смотря на сложность тематики, постановка смотрелась на одном дыхании. Когда был объявлен антракт, Коташова не сразу вернулась в реальность. Человек, находившийся на сцене целых сорок минут, не просто играл. Он жил своей ролью. Эмоциональность постановки зашкаливала. У самой появилось ощущение, что находится не в двадцатых годах двадцать первого века, а в начале двадцатого, в страшные для советской страны тридцатые…

Константинов только зашел в гримерку и собирался просто посидеть (вторая часть была самой сложной в эмоциональном плане, требовалось настроиться), когда неожиданно «проснулся» телефон, сообщив о доставке сообщения. Ввиду того, что было не до

переписки, собирался только глянуть, кому вдруг могла понадобиться его персона…

А в другое мгновение уже «открывал» текст, несущий в себе достаточно эмоциональную составляющую: «Браво! Впечатляюще! Мандельштам — это сильно! Не ожидала. С нетерпением жду второго акта».

Она была здесь. Сейчас. Вот уж, действительно, неожиданность. На какое-то мгновение даже оказался в растерянности. А затем родилось короткое: «Готов дать автограф, если дождетесь». А вот в последнем уверенности не было. И она ответила не сразу. Возможно, тоже принимала какое-то очередное, архиважное для себя, решение… А затем пришло максимально краткое: «Дождусь».

Выходя на сцену после антракта, поймал себя на мысли, что… Ищет взглядом в зале её! Это уже никуда не годилось… Не имел права из-за каких-то личных моментов начать халтурить. Непрофессионально… Далеко непрофессионально…

Не смотря на пару сбоев, которых всё же не получилось избежать (правда зритель, кажется, этого не заметил), в целом постановка прошла успешно. Или уж, точно, до провала было далеко… Вот в этом спектакле всегда выкладывался по полной и физически, и эмоционально. Особенно — эмоционально. А сегодня… Сегодня выступал не только для зрителя в зале. Сегодня выступал для Риты, маленькой хрупкой женщины из небольшого провинциального городка! И это ощущение было необъяснимо… Оказалось важным, чтобы постановка понравилась именно ей, чтобы оставила то же эмоциональное восприятие, что и первый акт…

2

Самый запад России. — Рита…

Негромко прозвучавший за спиной знакомый мужской голос заставил Коташову на мгновение замерев, медленно обернуться. Константинов с небольшим, но, наверняка идеально оформленным букетом, стоял всего в нескольких шагах от лестницы, ведущей в здание театра. Успела уловить его взгляд, скользнувший по её фигурке… Откровенно оценивающий, но не пошлый…

Выглядела она… Как однажды сказал: каждый раз разная. Вроде и сегодня — ничего особенного: плащ, скрывающий юбку (или платье, что на ней там сейчас было), на ногах ботильоны, хотя и на высоком каблуке, но достаточно удобном и широком, что позволяло казаться чуть выше собственного роста. В руках — сумочка. Маленькая, в отличие от холщового летнего варианта. Легкий макияж… А вот с макияжем видел ее впервые… И выглядела, действительно, очаровательно. Если только не рисует себе какой-то идеал… Очень страшно, на самом деле, было снова ошибиться. Но и сдавать назад — поздно, засела занозой где-то глубоко в душе…

— Удивили, — Рита неторопливо спустилась с нескольких последних ступеней, однако максимально сокращать расстояние не стала. — В самом деле — устроили сюрприз, — добавила она, стараясь выдержать легкость в тоне.

— Да нет, это вы мне сделали сюрприз, — возразил Константинов, заставляя себя взять под контроль эмоциональную составляющую от первых секунд встречи. Прогресс в их общении на лицо, но вот на сколько хрупок… А совсем не хотелось, чтобы сейчас вспомнила о том, что срочно, прямо немедленно, требуется отправиться домой. — Опередили меня. Неожиданно, но приятно. Да, это вам, — вспомнил он про цветы в своих руках.

И в нем что-то изменилось с момента их последней встречи

летом… Нет, не только во взгляде, а в целом, вплоть до манеры держаться… Ушла часть напряжения… Ей бы для себя где занять такой уверенности…

— Один из букетов благодарных зрителей? — и сама не поняла, с чего вдруг съязвила. Не похож Константинов на скрягу. Хотя, с другой стороны, этого человека совершенно не знала. Несколько встреч летом вряд ли раскрыли его сущность в полной мере.

— Нет, работники театра выручили, помогли с заказом и доставкой, — а вот он на её вопрос отреагировал совершенно спокойно. — И, извините, что заставил ждать.

Когда от нее «прилетело» сообщение, в котором обещала дождаться его после окончания выступления, подумал именно о цветах. Учитывая же отсутствие времени искать даже в интернете подходящие магазины, оказывающие услугу по доставке…

На его вопрос: есть ли по близости приличные цветочные магазины, был дан обнадеживающий утвердительный ответ:

— Да, буквально в двух шагах отсюда, — а затем задан вопрос, — Вам нужны цветы? Какие-то определенные или…

— Букет. Хризантемы, — уже озвучив наименование, резко самого себя остановил, — Нет, подождите, простите, герберы, — хризантемы регулярно, на протяжении десяти лет, дарил человеку, который остался в прошлом. И сейчас, по крайней мере для него, показалось неэтичным преподнести их же женщине, которая и без того ему не доверяет. А если, вдруг, выяснится с историей цветов, то чудесная женская логика может всё перевернуть с ног на голову. — Большой букет не надо, чтобы женской руке было удобно держать. Семи цветов будет достаточно. Что-нибудь нежно-солнечное. Женщине лет тридцать пять — сорок. И по возможности, чтобы его доставили через служебный вход к окончанию второго акта.

— Поклонники, автографы, фотографии? — полюбопытствовала Рита, задумчиво изучая букет. Если до этого поражал её масштабностью и оформлением, то сейчас удивил сдержанностью и компактностью. И цвет очень приятный: молочно-кремовый.

— Было немного, но еще — грим, с которым меня просто не поймут, — не сдержав чуть ироничной усмешки, отвечая на её замечание, обронил Константинов, добавив, — Он хорош для сцены, но в жизни всё же больше вашей части населения подходит, — а затем, меняя тему, спросил, — Вы как домой планируете?

— Учитывая, что на последний автобус вряд ли успею, даже если немедленно отправлюсь на вокзал, остается такси, — не стала скрывать очевидного.

— Отлично… — выдал Константинов совершенно неожиданно, чем вызвал вполне искреннее недоумение своей спутницы. — Простите, я имею ввиду — хорошо хоть не пешком, — сделал попытку избежать конфликтной ситуации, ибо откровенничать уж слишком пока опасался. — Хотел пригласить в ресторан, но, как выяснилось, с сегодняшнего дня у вас здесь снова ужесточение противоковидных мер.

С 8 октября в области, действительно ввели новшество. Теперь в заведения общепита можно было попасть исключительно по кюар-коду, либо по справке, подтверждающей перенесённое заболевание новым вирусом максимум в течение полугодия.

— Ну, если не ошибаюсь, эти новшества планируется вводить повсеместно. Кюар-коды, справки, что там еще… — припомнила Рита последние новости. — У меня кюар-код, допустим, есть, так что мне этот черт не страшен.

— Да, точно, вы же делали прививку.

Тяжеловато у них сегодня шел разговор. Что-то было не так. Вот только что именно, понять Константинов никак не мог. Либо, действительно, сказывалась неожиданность встречи. Все же, теперь это понимал, следовало позвонить, когда прилетел в область.