Шаг до любви
Шрифт:
— Вот как раз к твоим и станет, — с уверенностью возразила Петрова. — Я ведь знаю, что вы как ниточка с иголочкой. Ты для него — всё. Он бы Никиту так любил, как тебя.
Вот эту ревность со стороны мачехи чувствовал изначально. Хотя никогда не претендовал на безграничное внимание отца. Да и когда Никита появился на свет, у самого уже было, кому дарить внимание. Там отец больше беспокоился, чтобы будущей невестке больше 18-ти было.
— А у него есть возможность? — поинтересовался Дмитрий, прерывая собственные размышления. Вот уж в чем, а в нелюбви отца к младшему сыну обвинить можно было в самую последнюю очередь.
— У него была возможность, пока не затеял весь этот спектакль с блокировкой счетов, — не без злости обронила Петрова. Кажется, оказалась не готова столкнуться вот с таким упрямством пасынка. Правда какую цель преследовала этим разговором, Дмитрий понять никак не мог.
— Оля, меня не интересуют ваши с отцом выяснения отношений, — признался он, в общем-то без труда сохраняя ровный тон. — Что у вас там произошло — не знаю. Но если отец до такой степени настроен категорично, могу предположить — что-то крайне серьезное. У него к женщинам отношение особо мягкое. Он вас как хрустальные вазы оберегать готов. И чтобы пошел на крайние меры, это надо очень постараться.
— Пусть он своих волкодавов отзовет.
Реплика мачехи удивила. По всей видимости, был не в курсе чего-то очень важного и, определенно, не так давно произошедшего в жизни отца. Лада права, со своей работой потерял связь с самым близким в этой жизни человеком. И это упущение следовало восполнить. Пока не стало слишком поздно.
— Псов отец вроде не заводил, он в квартирах-то не живет, — заметил Дмитрий осторожно, дабы не получить сейчас вспышку ярости от нежданной гостьи. Скандал в клинике, да еще от жены отца, ему был совершенно не нужен.
— Он адвокатов нанял.
А вот тут Димка только что рта от удивления не раскрыл. Новость из разряда неожиданных, но, черт возьми… приятных. По его мнению, давно пора было перейти к решительным мерам, раз уж человек не понимает по-другому. И почему отец столько тянул по времени, никак понять не мог.
— Ну, наконец-то, — выдал он вслух.
— Нет, ты серьезно? — кажется, Петрова получила не тот эффект от своего сообщения, на который рассчитывала.
— Шучу, Ольга Сергеевна, — и тон Дмитрия стал достаточно прохладным. Вот теперь не считал себя обязанным придерживаться каких-то родственных норм. — Хотите честно? — продолжал он, при этом саму тактичность соблюдая. — Давно пора было. Не знаю, что у вас там из общего делить, впахивал отец, чтобы вы с Никитой в масле катались. Совести хватит, делите. А вот с Никитой, действительно, пора ставить точку, пока ты мальчишке всю психику не переломала.
— Я? — Петрова едва не задохнулась от негодования. Вот услышать обвинения в свой адрес, по всей видимости, не ожидала. — Дима, ты это серьезно сейчас? Мальчишка растет, о его будущем пора начинать думать, чего твой отец совершенно не собирается делать.
— Интересно, ты сейчас, о чем? — невольно насторожился он от последней фразы собеседницы. Вот обвинять отца в том, что тот не беспокоится о будущем сына следовало в последнюю очередь. Задел на будущее парнишки, знал точно, уже начался. И это при том, что самого себя и свое «будущее» Константинов-старший точно в чем-либо серьезно ограничивать вряд ли станет.
— Мы во Францию собираемся.
Заграница и Константинов-старший —
— Во как, — реакция на полученное сообщение получилась ёмкая в плане эмоций. — И отец разрешение на вывоз пацана дал? — а если такое произошло, то вот тут возникала масса вопросов. Не ему, конечно, оспаривать решения Алексея Константинова, но выслушать его в данной связи желание появилось.
— Ты меня слушаешь или нет? — Петрова начала выходить из себя, о чем красноречиво сказал, став слегка «шипящим» тон. — Он волкодавов нанял, которые уже суд на уши поставили. Теперь даже если он и даст согласие, до окончания судебного разбирательства…
А Дмитрий почувствовал непонятное душевное облегчение. Всё же отец сохранил здравый рассудок, не смотря на свое очередное странное увлечение. Он же в какой-то момент всерьез решил, что ради непонятного «спокойного будущего», тот принял решение намертво разорвать прошлое.
— Ну, вот таких тонкостей не знаю, я хирург, а не адвокат, — напомнил Дмитрий совершенно спокойно, без каких-либо эмоций. — Но сильно сомневаюсь, что разрешение ты вообще получишь. Для отца принципиально, чтобы сын рос рядом.
— Так вот и поговори с ним. Он одному жизнь сломал, так пусть второго в покое оставит.
— Это мне он, что ли, жизнь сломал? — уточнил Димка, внимательно посмотрев на нежданную гостью. — Да что-то не замечаю, — продолжал он с так раздражающим её константиновским спокойствием. — Спасибо, в мою жизнь не вмешивается. За образование и воспитание ему благодарен. Оль, давай на чистоту, Никита ведь тебе не нужен. Если ты еще не поняла, его отец содержать будет, максимально выложится, как бы трудно не стало, а вот тебя — нет. Пока не зашло всё слишком далеко, дай им нормально видеться, иначе потеряешь пацана.
— Ну, мы не Европа, у нас государство гуманное, учитывает статус женщины как матери, — с полной уверенностью в тоне сообщила Петрова. — Так что твоему отцу придется сильно постараться, чтобы Никиту у меня забрать. А если я узнаю, что у него появилась какая-то шалава, с которой решит познакомить мальчишку, то сделаю все, чтобы с Никитой ему вообще было запрещено видеться. Так что, уважаемый пасынок, в твоих интересах поговорить с отцом. А то еще один срыв он может и не перенести.
— Ему раньше надо было нанимать адвокатов, — в раздумье над каким-то глобальным вопросом протянул Димка. Вот тут отца не совсем понимал. О том, что ничего не решится мирным путем, стало ясно еще до серьезного запоя Константинова-старшего. А когда тот, после лечения, вернулся к нормальной жизни, вот тут…
— Жаль, я думала, ты более разумен, чем твой отец, — обронила Петрова, глянув на часы. — И всё же, послушай совет, поговори с ним. Не надо ему лезть во все это. Он многого не знает, и лучше пусть не знает дальше. У него есть ты, достаточно. Никита принадлежит мне.
Во что именно не следует влазить Константинову-старшему, уточнить Димка не успел. Бывшая (или настоящая, как ее там величать сейчас, понять не мог) жена отца, развернувшись на каблучках, уверенной походочкой направилась к выходу. Разговор окончен. А вот у него появилось серьезное беспокойство. И за мальчишку, и за отца, и вообще за них всех…