Шабаш мертвецов

Барлоу Джеффри

– А кто видел Джема?
– внезапно спросил профессор.
– Юноша куда-то запропастился.

– Кажется, он удрал от греха подальше, как только поднялась суматоха, - молвила мисс Дейл.

– Господи, хоть бы только из дома не убежал!
– воскликнула миссис Минидью.

Спешно организовали поиски, и вскоре рыжий клубок шерсти был обнаружен под диваном в профессорском кабинете. Однако как ни старались профессор Тиггз, и Лаура Дейл, и прочие, выманить перепуганного "юношу" из укрытия не удалось. Там кот и остался, посверкивая ярко-зелеными глазищами на своих спасателей.

Спустя некоторое время

огни затушили, домочадцы разошлись по спальням и по возможности забылись беспокойным сном. Тягостная ночь, еще недавно столь богатая событиями, потекла своим чередом, грозя растянуться до бесконечности.

Глава VIII

Пари и предложение

– Так вот что я вам скажу, - молвил мистер Самсон Хикс, и заговорил не спеша, выбрав момент и должным образом подготовившись.

За крепко сбитым столом в общей зале трактира "Клювастая утка" расположились четверо. Прямо перед ними огромное окно выходило на грязную гужевую дорогу, проходящую перед заведением. А поскольку трактир стоял на возвышенности Хайгейт-хилл, сразу за дорогой открывалась широкая и величественная панорама солтхедской гавани - безо всякого тумана, ибо в туманные дни ни о какой панораме и речи не шло. В решетчатые окна струился свет, а глазам тех, кто устал от города, представал вид весьма отрадный.

Трактир "Клювастая утка" являл собой древнее сооружение из закаленного красного кирпича - столь же закаленного и красного, как физиономия мистера Хикса, - испещренного и дополненного вставками из векового дуба, со створными окнами в старинном духе, разверстыми фронтонами и высокими дымовыми трубами и плотно оплетенное плющом. В памяти моей и по сей день живы очертания этого расползшегося дома, хотя сам он вот уже много лет как разрушен, сгинул в никуда и существует разве что в грезах, подобно скоротечным веснам моей юности. Старый друг, как ты переменился! Истребленные огнем, твои панели и меблировка обратились в золу, а остатки закаленной кирпичной кладки давным-давно разобрали и увезли на тачках прочь. В ту пору ходили слухи, будто кухню подожгли нарочно, в отместку неумолимому тирану-владельцу. Но подробнее об этом - позже.

– Так вот что я вам скажу, - повторил мистер Хикс. Поправив темные очки, он запустил руку глубоко в карман брюк в тонкую полосочку и нашарил кисет с табаком.

День выдался холодный и пасмурный; дул резкий не по сезону ветер. В очаге пылал торф. За крепко сбитым столом четверка посетителей задумчиво наблюдала за шлепающими по грязи прохожими, за грохочущими телегами и повозками солтхедских лавочников, за роскошными экипажами, скромными догкартами, и за великолепными броскими омнибусами, запряженными лошадьми, что проплывали за окном.

– Так вот что я вам скажу, - произнес мистер Хикс, раскурив наконец трубку и выжидательно выпрямляясь на табурете.

– Да валяй же говори, сколько можно бодягу тянуть? Чего ты ждешь? рявкнул джентльмен с грубыми чертами лица и припорошенным сединой подбородком, сидящий по левую руку от него.
– Ты все твердишь, дескать, есть у тебя что нам сказать. Ну так выкладывай.

– Ага, - поддержал его тщедушный тип, устроившийся напротив, поднося к губам высокую кружку размером примерно с его голову.

– Джентльмены, - проговорил мистер Хикс с сухим смешком, что почти никак не отразился на закаленной красно-кирпичной кладке его щек.
–

Я вам вот что скажу. В своем ремесле Самсон Хикс слывет человеком оченно наблюдательным. Заметьте, это не похвальба и ни на йоту не вымысел; это констатация факта - ни больше ни меньше, - то, что я своими ушами слышал, заметьте.

– Ближе к делу, - повторил первый из джентльменов.

– Говорит, своими ушами слышал, - кивнул джентльмен с редеющей шевелюрой и седыми бакенбардами, долговязый и тощий.

– Именно так, Лью Пилчер, - подтвердил мистер Хикс, - слышал от людей, которых, между прочим, чту и уважаю. В той сфере деятельности, где старина Хикс подвизается, наблюдательность - один из секретов ремесла. Сдается мне, будто не далее как вчера один мой юный друг сообщил мне, что потерял свой модный черный цилиндр. "Ну и где же вы его потеряли?" - спрашиваю я. А он в ответ: "Да если б я знал, я бы небось не тратил бы даром время на разговоры с вами". "А вы уверены, что не забыли его где-нибудь?" - спрашиваю я. И на мой просвещенный взгляд, джентльмены...

– Ого-го! "Просвещенный взгляд", грит, - перебил джентльмен с припорошенным сединой подбородком.

– Экие церемонности, - посетовал долговязый и тощий мистер Пилчер, покуривая глиняную трубку.
– Небось один из тех самых "секретов ремесла", что он подцепил от жирдяя-поверенного.

– Ага, - кивнул парень с увесистой кружкой.

– На мой просвещенный взгляд, джентльмены, - продолжал между тем мистер Хикс, иронически подчеркивая последнее слово, - мой юный друг вовсе не потерял свой цилиндр. Не потерял, джентльмены, а где-то позабыл. Между этими двумя понятиями, видите ли, существует глубокое различие, и от наблюдательного человека вроде старины Хикса оно уж не ускользнет.

– Не вижу разницы, - хмыкнул седоватый джентльмен, подозрительно хмурясь.
– А ну, объясните-ка.

– Потерять некую вещь, - проговорил мистер Хикс, - означает лишиться ее посредством внешних факторов, от воли пострадавшего не зависящих. Так, например, человек, потерявший цилиндр, лишается его по вине другого, не возвратившего чужую собственность по принадлежности; в противном случае цилиндр со временем найдется и будет ему отдан. Напротив же, человек, забывший где-то свой цилиндр, его вовсе не лишился, но лишь временно обходится без него, в силу вполне простительной рассеянности. В конце концов вещь к нему вернется. Первый случай - следствие внешних обстоятельств, второй - результат собственной ошибки. Так что сами видите, джентльмены, с помощью наблюдательности отличить одно от другого труда не составит.
– Он сухо, самодовольно осклабился, и брови за дымчатыми стеклами очков взлетели вверх.

– Треклятая адвокатская брехня!
– взревел джентльмен с припорошенным сединой подбородком, вскакивая на ноги.
– Уж Билли-то треклятую адвокатскую брехню враз распознает!
– И, ручаюсь, здесь он против истины не погрешил, ибо Чугунный Билли, как его называли, немало пострадал в жизни от хищнических судов и от стяжательства почтенных служителей закона.

– Придираться к мелочам - вот как я это называю, - протянул мистер Пилчер, игнорировав вспышку приятеля: его покладистый характер составлял разительный контраст со вспыльчивым нравом Билли.
– Пустая трата времени, бесполезный вздор. Но по-своему забавно.