Сфера
Шрифт:
– Нет, друг мой, это по-прежнему единственный наш аргумент. Договариваться с нами они не станут, это смешно, и нам нечего им предложить. А вот шантаж и коварство – да, в этом мы преуспели. Этого не ожидали даже они, наш информатор с горечью заявлял об этом.
– А разве мы с ними когда-то конфликтовали в открытую?
– Они делали выводы из наших столкновений с каттингами. Дело в том, что, несмотря на силу, у каттингов были заложены какие-то правила в ведении войн, а вот нам – «мягким муглам», как они
– Значит, будем делать то, что лучше всего умеем.
– Да, давить. А объектом давления, и это, дорогой Ферлин, самая страшная наша тайна… – Тут капитан сделал глоток кофе, и в этот момент с другой стороны включился интерком:
– Сэр, на случай, если вы забыли, по вашей просьбе кофе подается теперь без сахара.
– Я помню, Курт, спасибо. Но я надеялся, что ты забыл.
– Как можно, сэр? – удивился Курт, и интерком отключился.
– А почему без сахара? – спросил Ферлин.
– Потому что сахар расслабляет, а мне нужно работать.
Капитан сделал еще пару глотков и отодвинул чашку.
– Значит, суть нашего предложения к ним – оставить нас в покое, а мы за это не станем взрывать семь их главных планет с метановой атмосферой. Это их начало, их первородина, они этими планетами очень дорожат, поскольку там у них нечто вроде инкубатора.
– Интересно, неужели форматированный сдал вам эту информацию? – покачал головой Ферлин.
– Вы пейте молоко, Ферлин, пейте.
– Я пью, сэр, – кивнул тот, прикладываясь к бокалу.
– Нет, конечно, он даже близко нас к этому не подводил. Но тот специалист, который привез нам пленников, поделился также и множеством иной информации.
– А он откуда знает?
– Оттуда, Ферлин. Есть сферы, в которых люди или савояры с продвинутым сознанием вполне могут дать призрачным фору.
– Ну, допустим, сэр, мы такой информацией располагаем. Неужели нам удастся запугать высокотехнологичную цивилизацию, часть понятий которой мы даже не в состоянии осознать?
– По нашей логике, это так. Если кто-то знает слишком много, его просто ликвидируют. Но сам факт того, что нам известны координаты этих планет, повергнет их в ужас, поскольку этой информацией владеют только верховные правители Лиги, о ней я еще расскажу. Это у них как «спецотдел».
– О да, сэр, понимаю.
– Они не верят в метод тотальной зачистки, полагая что информацию, посланную в массы, удержать невозможно.
– Но не будут же они, грубо говоря, постоянно платить шантажистам?
– Конечно, не будут. Они обязательно предпримут меры по перебазированию этих планет или оборудования с них – в этом я пока не разобрался, но на это им потребуется пять поколений, а это десять тысяч лет.
– За десять тысяч лет мы определенно найдем выход из этой ситуации.
– Да,
– Что, простите? – переспросил Ферлин.
– Параметрический язык необходим, чтобы с вами считались, а не выбросили вон прямо с порога.
– Но вы говорили, что это невозможно…
Капитан подавил улыбку, и Ферлин вздохнул. Не следует забывать, с кем он имеет дело. Сначала тебе говорят одно и подают это как последнюю и окончательную истину, позже ее корректируют, а то и изменяют в корне. Причем не всегда за этим стоит проверочная работа над подготавливаемым агентом, часто условия меняются из-за поступления новых сведений.
– Сказать, что тут нет никакого риска, я не могу, первых двух добровольцев мы потеряли.
– Они живы?
– Увы, только формально. Потом нам удалось найти с форматированным какое-то взаимопонимание, и он согласился не вредить нам и сделать работу правильно.
– И что?
– Были еще двое добровольцев, один сейчас не вполне хорошо разговаривает даже на родном языке, но в отличие от двух первых он вменяемый человек, хотя и уволенный из «спецотдела». А вот четвертый ученик, после коррекции методики, которую мы обсуждали с призрачным, нормально воспринял курс обучения и, по словам наших медиков, испытал лишь легкое головокружение и утомление.
– Полагаю, пара чашек кофе привели его в себя… – попробовал пошутить Ферлин. Перспектива оказаться лицом к лицу с форматированным казалась ему жутковатой.
– С другой стороны, Ферлин, вам ведь все равно придется столкнуться с ними.
– Сэр, а чем вызвано желание сотрудничать после того, как он фактически уничтожил первых двух учеников? Опять поджаривали жестким излучением?
– Нет, мы просто написали ему операторами название одной из семи планет.
– И что?
– После этого он не мог с нами общаться около суток, а когда пришел в себя, спросил, что мы задумали. Мы ответили, что хотели бы договориться, а для этого нужно лучше понимать друг друга. Так мы получили первого специалиста по операторному письму и речи – «предзвука».
– Вы что-то говорили о Лиге…
– Да, Лига. Это их закрытый клуб, куда попадают те, кто подвергся форматированию. Сам процесс пока не до конца понятен, но уже известно, что помимо технологических средств в этом принимают участие и верховные властители, которых, в свою очередь, назначает Совет Лиги. Эта группа создает какой-то мыслительный образ, тот усиливается оборудованием, и субъект меняется. Вот как-то так. Правда, члены Лиги между собой еще подразделяются на тех, кто уже родился в Лиге, и тех, кто был отформатирован. Но это разделение носит неформальный характер.