Сфера
Шрифт:
Но какао был горячим и сладким, потому Джек чувствовал себя в порядке, а Шойбле утащил два куска хлеба у тех, кто от него отказался.
На ужине, проходившем немного по-праздничному, появился полковник Веллингтон. Он теперь носил форму механиков – комбинезон с накладками на локтях и коленях, а также солдатское кепи старого образца, с надписью «инструктор».
Вел себя полковник все так же странно, как и все то время, что находился на базе. Увидев Джека, он помахал ему рукой, но так активно, что едва не выбил
Веллингтона на базе сторонились, подозревая, что у него не все дома.
Когда, после какао, Джек направился к их домику, Веллингтон неожиданно догнал его в темноте и, крепко хлопнув по плечу, крикнул:
– Привет, парень!
– Здравствуйте, сэр, я тоже очень раз вас видеть, – сказал Джек.
– У меня к тебе разговор по поводу выпивки, – продолжал полковник, закуривая одну из тех вонючих сигареток, которыми были набиты все карманы его комбинезона. Красный огонек осветил худощавое лицо Веллингтона и его безумные глаза.
– Я все так же не произвожу алкоголь, сэр, если вы об этом.
– Нет, я не об этом!.. Я о какао… Хотя нет, я именно о выпивке…
Веллингтон опустился на поваленное дерево возле домика и, кивнув в сторону долины, сказал:
– Хорошая работа, теперь враг не пройдет.
– Вы про забор?
– Я про какао.
Джек не ответил. Он подумал, что, если будет молчать, Веллингтон отвяжется от него и вернется к кухне, тем более что народ там не расходился и старшина вынес какие-то леденцы и чай. Там же оставались и Хирш с Шойбле, в поддержке которых Джек сейчас нуждался, они могли отвлечь полковника или разделить с ним его навязчивое внимание.
– Меня все никак не оставят в покое, – продолжал Веллингтон.
Джек молчал.
– Со мной ведутся беседы, меня расспрашивают… Ты не хочешь знать кто?
– Инопланетяне?
– Нет. Сегодня разговаривал Штоллер, а обычно этим занимается майор Горн.
Веллингтон снова затянулся и в свете огонька его глаза уже не выглядели безумными.
– Сэр, при чем здесь ваши разговоры с Горном?
– Штоллер полагает, что ты пытался его завербовать.
– Что?! – удивился Джек и попытался встать, но Веллингтон удержал его.
– Не дергайся, парень. Ты ведешь разговор с местным сумасшедшим, поэтому не придавай значения его словам.
– Так это, что же… ваша маска?
– Никто не знает, Джек, у кого маска, а у кого не маска.
– Вы уже говорили мне это…
– Правильно, говорил. И не только я тебе это говорил.
– Что говорил?
– Все тебе говорили – заткни рот и держи свои догадки при себе.
– И что, Штоллер вот так прямо и сказал?
– Нет, конечно. Он все крутил, вертел, откусывал сбоку, но я-то эти дорожки вдоль и поперек истоптал, а он только учится. Он пытался выяснить, что я о тебе знаю и не находимся ли мы с тобой в одной шпионской шайке.
– А что
– Если он решит, что мы не вместе, а случайно познакомились – как и следует из твоих и моих показаний, значит, моим показаниям относительно тебя верить можно.
– А если решит, что мы шайка?
– Тогда всех ликвидируют – скопом.
– Но… нельзя ли как-то им доказать, что мы свои?
– А как ты ему докажешь? Что бы ты ни говорил, ты будешь говорить именно то, что бы говорил самый настоящий шпион.
– Может, им стоит послать куда нибудь запрос?
– Думаю, уже послали, но тут все не быстро делается, ты прикинь, где мы сейчас находимся. Там – дома, никто и не догадывается о существовании этой планеты, кроме специалистов, конечно.
– Что же делать?
– Вести себя хорошо и ждать. И больше не говорить людям в глаза об их тайнах, понимаешь меня?
Джек вздохнул. Он все понимал, но эта информация выскакивала из него, как бы сама собой в момент, когда он был увлечен разговором. А особенно спором.
Выразить эту сложную мысль Джеку помешала яркая вспышка в долине, а затем и грохот далекого взрыва.
Это всех переполошило и, позабыв про чай, свободные от дежурства и работы бойцы бросились к забору, глядя на угасавшие в небе огненные протуберанцы.
– Что это было? Что? – спрашивали они друг друга.
– Это станция врезала – стопудово! – заявил водитель «стрейлиса» – Байди. И никто не возразил, взрыв был что надо. Именно таким ударом был разорван в клочья гигант «сато», и все видели его обломки, когда колонна проходила мимо.
Проторчав у забора с полчаса, часть солдат разошлись по домикам и кунгам, а другие вернулись к кухне допивать остывший чай.
Джек тоже пошел вмести с ними, тем более что Шойбле пообещал ему от старшины Корвакса настоящую ириску.
Отправившись за ирисками, Шойбле куда-то пропал, но зато пришел сменившийся пилот «гасса» сержант Альмар и рассказал, что видела аппаратура его машины, когда он стоял на посту.
– Я эту цель на пределе чувствительности засек. Бортовик так страдал, пока ее обсчитывал, что я чуть не заснул, – говорил он, прихлебывая чай. – А потом вижу – выдал первое приближение, дескать, металл и движется. И только я собирался доложить начальству, как – шарах!..
Альмар взмахнул свободной рукой, усиливая впечатление от своего рассказа, и, сделав паузу, добавил:
– В пыль, я вам говорю. Просто в пыль. Радару больше зацепиться было не за что.
– Значит, танкетка? – прозвучал голос Джека посреди повисшей тишины.
Альмар посмотрел на него, потом отхлебнул из кружки и кивнул.
– Да, танкетка. Уже после взрыва бортовик закончил обсчет – углы, отражение, то да се и выдал вердикт – танкетка.
Когда все разошлись и Джек оказался в своем домике, он спросил Хирша: