Сезон охоты
Шрифт:
Леня снова чуть не воткнулся в багажник идущей впереди «субару».
– Нет, ну что за баран! Совсем ездить не умеет…
– Ничего, я не тороплюсь.
Действительно, на тот свет не опаздывают, поэтому Владимир Александрович предпочел бы менее патриотичного и более профессионального водителя.
– А вы сами – не еврей? Просто вывыглядите как очень интеллигентный и воспитанный человек, вот я и подумал… Скажите, в России еще остались евреи?
– Остались, – успокоил его Виноградов.
– Я так и думал!
Очередной бетонный забор кончился, и за рядами
– Патруль?
Впереди, на обочине, возникли высматривающие что-то в потоке машин фигуры. Видны они были издалека, и Виноградов успел разглядеть пыльную, мятую форму и фиолетовые береты, засунутые под погон. У одного из солдат шнуровка тяжеленных высоких ботинок доходила едва ли до середины, другой же просто уселся на свой вещевой мешок, уперев длинноносую автоматическую винтовку «М-16» между коленей. Третьей оказалась девушка – невысокого роста пухлая блондинка в таком же почти, как у сослуживцев, обмундировании. Положенный по штату пистолет-пулемет «узи» кокетливо висел у нее на плече наподобие дамской сумочки.
Тот, что стоял, неожиданно поднял вверх руку с оттопыренным большим пальцем.
– Это нам?
Но Леня, не снижая скорости, уже миновал людей у обочины:
– Не-ет… Это просто ребята в город добираются – как правильно? Да, в увольнение… Дивизия «Гивати», армейский спецназ. Они здесь часто попутки ловят.
– Прямо так вот – с оружием? – удивился Виноградов.
– Естественно, – не понял вопроса водитель. – А как же иначе?
Действительно, иначе здесь было нельзя…
Тель-Авив особого впечатления на Владимира Александровича не произвел – может быть, из-за того, что проскочили мимо него по автостраде за считанные минуты. Собственно, самого центра увидеть и не пришлось – только окраины с нагромождением новых и довольно однообразных многоэтажек. Жаль! Говорили, что по выходным сюда съезжаются отовсюду – и из Хайфы, и из Беер-Шевы, и из правоверного Иерусалима, чтобы развеяться и отдохнуть…
– Нравится? – полюбопытствовал водитель.
Пассажир дипломатично кивнул.
– Посмотрите, справа… Здесь раньше все такое было! Специально оставили, чтоб не забылось.
Виноградов глянул на примыкающий вплотную к трассе кусок пустыни: камни под солнцем, иссохший песок, пыльные прутья колючих кустарников. И почти физически ощутил прохладную белизну жилых, расположенных в сотне метров, кварталов.
– Колоссальный труд. Можно себе представить…
За такое понимание он был вознагражден почти часовой лекцией об истории государства Израиль, особенностях его экономики и социальной политики. Несмотря на излишнюю эмоциональность и пристрастие Лени к нецензурным русским эпитетам, получилось вполне познавательно.
Наконец рассказчик притих.
– Уже скоро? – покосился на
– Смотрите… – Эффект был именно тот, которого он ожидал.
– Да-а! – Прямо впереди, на скале, выделялась четкая, крупная надпись по-русски: «Сады Сахарова». То же самое было повторено и на других языках, но глаз уже притерпелся к чужим шрифтам, по этому буквы родной кириллицы производили несколько странное впечатление. – Сильно…
– Притормозить? – Можно было подумать, что это именно он придумал и создал этот уникальный комплекс – висячие, покрытые зеленью террасы на разных уровнях скал. Здесь, на пересечении автострады с прорубленной в незапамятные времена дорогой Гиват-Шаул, можно было по-разному относиться к покойному русскому академику, но…
– А вы знаете, кто такой был Сахаров? – на всякий случай уточнил таксист.
– Слышал! – Еще одну лекцию на тему о том, что нет пророка в своем отечестве, он уже вряд ли выдержал бы.
– Это где-то здесь… Какой, говорите, номер машины?
Виноградов в очередной раз вынул из нагрудного кармана листок с реквизитами отеля и вслух прочитал то, что вчера для него записала девица из службы портье.
– Понял, сейчас посмотрим… – Леня вырулил на небольшую стоянку рядом с заправочной станцией. – Не они?
– Они! – Владимир Александрович уже заметил человека, выбиравшегося из припаркованного в тени автомобиля. Тень, однако, оказалась весьма относительной – это майор понял сразу же, как только расстался с кондиционированным салоном такси. Он махнул рукой, привлекая внимание, и нырнул обратно: – Сколько с меня?
Названная сумма в пересчете на доллары оказалась несколько выше, чем договаривались сначала, но торговаться показалось не слишком удобно. В конце концов, сорок центов считать за шекель или пятьдесят – деньги все равно не свои, подотчетные.
– Ладно… Спасибо! Счастливого пути.
– Мазлтов! Хорошего отдыха вам – и здоровья. Привет России, если будете в Витебске – кланяйтесь всем…
Виноградов хотел сказать, что Витебск – это уже вроде и не совсем Россия, но решил не вдаваться в геополитику. Тем более что к ним уже приближались встречающие:
– Проблемы, Саныч?
– Да нет, все гуд! Здравствуй, рад видеть живым-здоровым.
– Взаимно, Саныч! – Николай со времени их последней встречи практически не изменился и по-прежнему был похож на плакатного морского пехотинца. И рукопожатие у него было под стать внешности. – Это наш местный товарищ, зовут – Айзек, но можно и Исак.
– Мне о вас рассказывали, – приветственно улыбнулся гость, протягивая руку. – Очень хорошие рекомендации!
Спутник Николая поразительно походил на Сильвестра Сталлоне, знал это и старался, видимо, держать себя «в образе»: зеркальные солнцезащитные очки, бицепсы и армейский кольт – за поясом, без всякой кобуры.
Таксист, от греха подальше, уже выруливал на автостраду.
– Айзек! Здравствуйте… – Ладонь у него оказалась почтительной, без всяких попыток продемонстрировать силу и мощь. А вот произношение… С таким акцентом в Питере рассказывают еврейские анекдоты.