Сезон охоты
Шрифт:
– А что ты там делал парень, опять утку свою кормил? – спросил Кирилл и Матвей закивал головой.
– А отец знает, что ты туда ходишь? – присоединился Вадим и парень пожал плечами, но и без этого было ясно, что Матвей скрывает от своего отца большую часть своей жизни. По мнению Астапова, его слабоумный сын должен целыми днями, находится дома, и чтобы не пугать людей, не выходить за приделы двора. Но стоило только Ивану перебрать с алкоголем, как его сын тут же начинал ходить по всей округе, заходя в соседские дома, где его всегда встречали с распростертыми объятиями.
Сенчин повернулся к парню, который крутил
– Иди домой. Мы посмотрим, что ты там увидел. Обещаю тебе, – сказал Вадим и Матвей, кивнув, побрел в сторону своего дома, поглядывая на лес и довольно часто спотыкаясь на ровном месте, как будто ноги совершенно перестали его слушаться.
Проводив взглядом паренька, Сенчин вернулся к Самойлову, который засунув руки в карманы, продолжал изучать опушку.
– Что ты об этом думаешь? – спросил Вадим и получил в ответ укоризненный взгляд, исполненный сарказма.
– Ты хочешь проверить слова местного дурочка? – спросил он, ухмыляясь и всем своим видом показывая, что не поверил ни единому слову.
– Но ведь что-то его напугало, – продолжал настаивать Сенчин. Он знал Матвея с самого его детства и если быть честным, то еще никогда не видела таким напуганным. Много раз пареньку приходилось убегать от своего отца и от взрослых детей, которые пытались всячески позабавиться над слабоумным, но каждый раз Астапов младший выходил из этих потасовок победителем, поскольку не воспринимал жизненные удары слишком близко к сердцу. Но сегодня, все было по-другому, страх в его глазах не просто блестел, а он горел огнем и Сенчин был уверен, что этой ночью Матвею вряд ли удастся уснуть.
– Он увидел собственную тень. Я уверен в этом. Пошел кормить утку и испугался того, чего нет.
Самойлов хлопнул приятеля по плечу и почти радостным голосом добавил:
– Неужели ты думаешь, что кто-то в лесу и вправду закапывал труп?
Кирилл пожал плечами, ничего не ответив и, вернувшись за свой стол, они постепенно переключились на шахматную партию. Кирилл вновь стал что-то рассказывать из своей жизни, повторяя историю в десятый раз, а Сенчин никак не мог выкинуть слова парнишки из головы. Они выглядели безумными, но порой мужчина ловил себя на том, что просто обязан проверить все сам.
Ближе к вечеру, когда солнце приблизилось к горизонту и на улице температура снизилась на несколько градусов, Сенчин Вадим вышел из своего дома и, опустившись в кресло на веранде, оглядел покрывающуюся полумраком опушку леса. Шахматный турнир закончился уже много часов назад, сразу после того, как фляжка Самойлова опустела и четыре партии, были сыгранны вничью. Старики разбрелись по домам, ковыляя по проселочным дорогам, в разные друг от друга стороны. Кирилл, что-то рассказывал из своей молодости, вспоминая времена, когда он сам мог провести в лесу несколько дней подряд, при этом заранее совершенно не запасаясь никакой провизией. А когда Сенчин наконец, вернувшись домой, погрузился в долгожданную тишину, он смог поразмыслить над словами Матвея.
Поставив на плиту чайник, Вадим опустился на стул возле кухонного стола и, придвинув к себе
Она внимательно изучила список, составленный в больнице и, пометив только те лекарства, которые считала нужными, вернула его отцу. Но как только дочь уехала, Вадим выкинул весь список в мусорное ведро вместе с пачкой сигарет.
Отказ от никотина принес результат достаточно быстро, уже через пару месяцев Сенчин ощутил себя намного легче. У него уменьшились приступы головокружения, и нормализовался сон. К тому же голова перестала реагировать спазмами боли на малейшее изменение погоды. Старик позвонил дочери и сказал ей, что у него все в полном порядке и что лекарства даже и не понадобились, но она настояла на двух препаратах и, скрипя зубами, Сенчин согласился.
Теперь же, жажда закурить, хотя и посещала его очень редко, но временами, приходилось сжимать кулаки. Его организм уже научился существовать без табака, но по-прежнему не забыл вкус никотинового допинга.
Когда чайник закипел, Вадим поднялся со стула, налил кипяток в чашку, разбавил его заваркой и, кинув две ложки сахара, вышел на веранду, где опустился в старое кресло.
Отсюда открывался замечательный вид на опушку леса, к тому же хорошо просматривалась и подъездная дорога к дому. А при наступлении темноты, на веранде зажигались две лампы, освещающие переднюю часть двора, где раньше он ставил свой старенькой автомобиль отечественного производителя, проданный в прошлом году почти за бесценок.
Из головы не выходил образ бегущего через луг Матвея и слова, которые выкрикивал парень сбивчивым голосом, звучали так, словно за ним гнались все демоны, выпрыгнувшие из ада. Что могло твориться в голове у человека с диагнозом слабоумия, не ведомо никому и, главное, как понять, способен ли он отличить правду от вымысла? Когда Матвею было лет пять, он приходил к дому Сенчина и старик, выйдя на улицу, находил парнишку, игравшего возле пустой собачей конуры. Пес Вадима, уже давно покоился в земле и лишь из сентиментальных чувств Вадим оставил конуру. Матвей, сидя на земле напротив деревянной конструкции на том самом месте, где пес по кличке Тайфун, часто любил лежать, прячась в тени в летний зной и, раскачиваясь из стороны в сторону, словно находясь в медитации, бросал куски хлеба между собой и конурой, периодически произнося кличку собаки.
Тайфун умер через год, после рождения Матвея и мальчик никогда не видел пса, но часто приходил к нему и в эти минуты, Сенчин ощущал, как по спине бежит холодок. Мальчик, словно общаясь с призраком собаки, сидел в позе лотоса, медленно отламывая куски черствого хлеба и, когда впервые Вадим решился прервать этот ритуал, подойдя к мальчику ближе, сказал:
– Тайфун не очень любил хлеб. Ты бы ему кость принес.
Мальчик поднял на него глаза и с совершенно серьезным видом спросил:
– А кто это, Тайфун?