Сезон гроз
Шрифт:
Никто не потрудился ответить. Геральт вытер пот с глаз, жара была страшная, горячий воздух затруднял дыхание. Он посмотрел на небо, прозрачное, без единого облачка.
— Идет шторм, — Литта высказала вслух то, что он думал. — Сильный шторм. Крысы это чувствуют. И я тоже чувствую. Чувствую это в воздухе.
И я тоже, подумал ведьмак.
— Буря, — повторила Коралл. — Буря идет с моря.
— Какая там буря? — обмахнулся Лютик шляпой. — Откуда? Погода как нарисованная, небо чистое, ни ветерка. Жаль, в такую жару хорошо бы ветерок. Морской бриз…
Не
Небо на горизонте потемнело. Ветер усилился. Легкий шорох сменился на шум, шум перешел в свист.
Флаги на мачтах заметались и яростно захлопали. Заскрипели петушки на крышах и башнях, загрохотали и забренчали жестяные насадки на печных трубах. Захлопали ставни. Полетели облака пыли.
Лютик в последнюю минуту ухватил шляпу обеими руками, иначе она улетела бы с ветром.
Мозаик держала платье, резкий порыв ветра задрал шифон высоко, почти до бедер. Прежде чем она справилась с развеваемой ветром тканью, Геральт с удовольствием рассматривал ее ноги. Она заметила его взгляд. Глаз не опустила.
— Гроза… — Коралл, чтобы как-то говорить, вынуждена была отвернуться, ветер был уже такой, что заглушал слова. — Буря! Идет шторм.
— Боги! — закричал Лютик, который ни в каких богов не верил. — Боги! Что происходит? Это конец света?
Небо быстро темнело. А горизонт из темно-синего становился черным.
Ветер усиливался, ужасно свистя.
На рейде за мысом море вздымалось бурунами, волны ударялись о мол, разбрызгивая белую пену. Шум моря нарастал. Стало темно, как ночью.
Среди стоящих на рейде судов наблюдался переполох. Некоторые, в том числе почтовый клипер «Эхо» и новиградская шхуна «Пандора Парви» спешно ставили паруса, готовые бежать в открытое море. Остальные корабли паруса убрали, оставаясь на якорях. Геральт помнил некоторые из них, он наблюдал за ними с террасы виллы Коралл. «Алке», когга из Цидариса. «Фуксия», он не мог вспомнить, откуда. И галеоны: «Гордость Цинтры» под флагом с синим крестом. Трехмачтовый «Вертиго» из Лан Эксетера. Реданский «Альбатрос» длиной сто двадцать футов. Несколько других. В том числе фрегат «Ахеронтия» под черными парусами.
Ветер уже не свистел. Выл. Геральт увидел, как в районе Пальмиры поднимается в небо первая крыша и распадается в воздухе. Вторую долго ждать не пришлось. Третья. И четвертая. А ветер все усиливался. Хлопанье флагов перешло в беспрестанный треск, стучали ставни, градом падали черепица и водостоки, валились печные трубы, разбивались о мостовую цветочные горшки. Под напором вихря колокол на кампаниле начал бить отрывистым, испуганным, зловещим звоном.
А ветер дул, дул все сильней. И гнал к берегу все большие волны. Шум моря нарастал, становился все громче. Вскоре, это был уже не шум. Это была однообразный и глухой гул, будто грохот какой-то дьявольской машины. Волны росли, увенчанные белой пеной валы накатывались
«Эху» и «Пандоре Парви» не удалось уйти. Они вернулись на рейд, бросили якоря.
Крики собравшихся на террасах людей зазвучали еще громче, наполнились удивлением и ужасом. Вытянутые руки указывали на море.
С моря шла большая волна. Колоссальная стена воды. Она вздымалась, казалось, так же высоко, как мачты галеонов.
Коралл схватила ведьмака за руку. Она что-то говорила, или, вернее, пыталась говорить, ветер начисто затыкал ей рот.
— … бежать! Геральт! Мы должны бежать отсюда!
Волна обрушилась на порт. Люди кричали. Под напором массы воды мол разлетелся на обломки и щепки, взлетели балки и доски. Завалился док, поломались и упали стрелы и пилоны кранов. Стоящие у пристани лодки и баркасы взлетели вверх, как детские игрушки, как лодочки из коры, пускаемые уличными мальчишками в канавах. Стоящие ближе к пляжу домики и сараи просто смыло, от них не осталось и следа. Волна ворвалась в устье реки, сразу превратив его в адский котел. Из затопленной Пальмиры бежали толпы людей, большинство направлялись к Верхнему Городу, к сторожевой башне. Эти выжили. Некоторые выбрали в качестве пути к спасению берег реки. Геральт видел, как их поглотила вода.
— Вторая волна! — заорал Лютик. — Вторая волна!
Да, была вторая. А потом третья. Четвертая. Пятая. И шестая. Стены воды обрушились на рейд и порт.
Волны с ужасной силой ударяли по кораблям, стоящим на якоре, те дико дергались на якорных цепях, Геральт видел, как с палуб падают люди.
Повернутые носами против ветра корабли храбро сражались. Некоторое время. Теряли мачты, одну за другой. Потом волны стали их накрывать. Они исчезали в пене и появлялись, исчезали и появлялись.
Первым перестал появляться почтовый клипер «Эхо». Он просто исчез. Через некоторое время та же участь постигла и «Фуксию», галера просто развалилась. Натянутая якорная цепь разорвала корпус «Алке». Когга в мгновение ока исчезла в бездне. Нос и форкастель «Альбатроса» оторвались под напором волн, разрушенный корабль пошел на дно, как камень. Якорь «Вертиго» сорвался, галеон затанцевал на гребне волны, повернулся и разбился о волнорез.
«Ахеронтия», «Гордость Цинтры», «Пандора Парви» и два неизвестных Геральту галеона подняли якоря, волны понесли их к берегу. Маневр только с виду был отчаянно самоубийственным. Капитаны могли выбрать или верную гибель на рейде или рискованную попытку войти в устье реки.
Неизвестным галеонам не повезло. Ни одному из них не удалось даже принять правильное направление. Оба разбились о пирс.
«Гордость Цинтры» и «Ахеронтия» тоже не слушались руля. Они столкнулись друг с другом, сцепились вместе, волны прижали их к набережной и разнесли в щепки. Остальное поглотила вода.
«Пандора Парви» танцевала и прыгала на волнах, как дельфин. Но держала курс, ее несло прямо в бурлящее, как котел, устье Адалатте. Геральт слышал крики людей, подбодряющих капитана.