Сезон гроз
Шрифт:
— Идем к королю, — сказал Феррант де Леттенхоф. — Дай мне свой меч, ведьмак… И немного приведи себя в порядок. Ты, Юлиан, останься…
— Ни за что. Даже на минуту не останусь здесь один. Я предпочитаю держаться Геральта.
Вход в королевскую приемную охраняли гвардейцы, но они узнали и пропустили инстигатора. У входа в личные покои дело пошло не так легко. Непреодолимым препятствием оказались герольд, два сенешаля и их свита из четырех громил.
— Король, — сказал герольд, — примеряет свадебное платье. Он запретил
— У нас важное дело, не терпящее отлагательств.
— Король категорически запретил себе мешать. А господину ведьмаку, кажется, приказано было покинуть дворец. Почему же тогда он все еще здесь?
— Я объясню это королю. Прошу нас пропустить!
Феррант оттолкнул герольда, пихнул сенешаля.
Геральт пошел вслед за ним. Но им удалось достичь только порога комнаты, встав за спинами нескольких столпившихся здесь придворных. Дальнейший путь им преградили громилы в кожаных кабатах, по приказу герольда прижав их к стене. Они были не очень деликатными, однако, Геральт последовал примеру инстигатора и прекратил сопротивление.
Король стоял на низком табурете. Портной с булавками во рту подгонял на нем штаны. Рядом стоял маршал двора и кто-то одетый в черное, вроде бы нотариус.
— Сразу после свадебной церемонии, — говорил Белогун, — объявить, что наследником трона станет сын, которого родит мне моя новая женушка. Этот шаг должен обеспечить мне ее благосклонность и послушание, хе-хе. А также даст мне немного времени и покоя. Пройдет лет двадцать, пока этот говнюк достигнет возраста, в котором начинают что-то затевать.
— Но, — король поморщился и подмигнул маршалу, — если захочу, то отменю все и назначу преемником кого-то другого. В конце концов, это морганатический брак, дети от таких браков титулов не наследуют, не так ли? И кто может предсказать, сколько я с ней выдержу? Разве нет других девок на свете, красивее и моложе? Так что нужно будет написать соответствующие документы, брачный контракт или что-то в этом роде. Надейся на лучшее — будь готов к худшему, хе-хе-хе.
Камердинер подал королю поднос, на котором громоздились драгоценности.
— Убери, — поморщился Белогун. — Я не буду обвешиваться финтифлюшками, как хлюст или выскочка. Только это надену. Это дар моей избранницы. Маленький, но со вкусом. Медальон с символом моей страны, мне надлежит носить такой символ. Это ее слова: символ страны на шее — благо страны в сердце.
Понадобилось какое-то время, чтобы припертый к стене Геральт смог сопоставить.
Кот, ударяющий лапой медальон. Золотой медальон на цепочке. Синяя эмаль, дельфин.
D’or, dauphinnageantd’azur, lorr'e, peautr'e, oreille, barb'e etcr^et'e degueules.
Было слишком поздно, чтобы отреагировать. Он не успел даже крикнуть, предостеречь. Увидел, как золотая цепочка вдруг сжалась, затянулась на шее короля как удавка. Белогун покраснел, открыл рот, не смог ни вдохнуть, ни закричать. Обеими руками он схватился за шею, пытаясь сорвать медальон или хотя бы просунуть под
— Помогите! Король упал в обморок.
— Врача! — заорал маршал. — Вызвать врача!
— Боги! Что случилось? Что случилось с королем?
— Врача! Живо!
Феррант де Леттенхоф приложил руку к виску. У него было странное выражение лица. Выражение лица человека, который медленно начинает понимать.
Короля положили на диван. Вызванный медик осматривал его долго. Геральта близко не подпускали, не позволяли взглянуть. Несмотря на это, он знал, что цепочка успела разжаться прежде, чем прибежал врач.
— Апоплексия, — заявил, выпрямившись, врач. — Вызванная удушьем. Тлетворные воздушные испарения проникли в тело и отравили гуморы. Причиной этого являются постоянные грозы, повышающие жар крови. Наука бессильна, ничего сделать нельзя. Наш добрый и милостивый король мертв. Расстался с этим миром.
Маршал закричал, закрыл лицо руками. Герольд обеими руками схватился за берет. Кое-кто из придворных плакал. Некоторые преклонили колени.
Коридор и вестибюль вдруг заполнились эхом тяжелых шагов. В дверях появился гигант, человек семи футов роста, не меньше. В мундире гвардейца, но с знаками различия высшего ранга. Гиганта сопровождали люди с косынками на головах и с серьгами в ушах.
— Господа, — нарушил молчание гигант, — извольте пройти в тронный зал. Немедленно.
— В какой еще тронный зал? — возмутился маршал. — И зачем? Вы хоть представляете, господин де Сантис, что только что произошло? Какое несчастье случилось? Вы не понимаете…
— В тронный зал. Это повеление короля.
— Король умер!
— Да здравствует король. В тронный зал, пожалуйста. Все. Немедленно.
В тронном зале, под потолком, расписанным тритонами, русалками и гиппокампами, собрались более десятка мужчин. У некоторых были на головах цветные косынки, на некоторых бескозырки с ленточками. Все были загорелыми, у всех были серьги в ушах.
Наемники. Догадаться было не трудно. Команда фрегата «Ахеронтия».
На троне, на возвышении сидел темноволосый и темноглазый мужчина с выдающимся носом. Он тоже был загорелым. Но серьги в ухе не носил.
Рядом с ним, на приставленном стуле, сидела Илдико Брекл, все еще в белоснежном платье и все еще обвешанная бриллиантами. Недавняя королевская невеста и возлюбленная смотрела на темноволосого мужчину глазами, полными обожания. Геральт уже давно пытался понять как ход событий, так и их причины, связать факты воедино и сложить одно с другим. Однако теперь, в этот момент, даже человек с очень ограниченной сообразительностью мог увидеть и понять, что Илдико Брекл и темноволосый мужчина знакомы, и хорошо знакомы. И довольно давно.