Сезон гроз
Шрифт:
— Принц Вираксас, князь Керака, минуту назад бывший наследником престола и короны, — объявил рокочущим баритоном гигант де Сантис. — В настоящий момент король Керака, законный правитель страны.
Первым поклонился, а затем опустился на одно колено маршал двора. За ним принес присягу герольд. Их примеру последовали сенешали, низко склонив голову. Последним, кто поклонился, был Феррант де Леттенхоф.
— Ваше Величество.
— Пока достаточно «Ваша Милость», — поправил Вираксас. — Полный титул будет принадлежать мне после коронации. С которой не следует медлить. Чем раньше, тем лучше. Правда, господин маршал?
Было очень тихо. Слышно было, как у кого-то из придворных бурчит в животе.
— Мой
Таковых среди присутствующих не оказалось. Все присутствующие в достаточной мере были наделены разумом и инстинктом самосохранения.
— Тогда прошу начать приготовления к коронации, пусть этим займутся те, в чью компетенцию это входит. Коронация будет совмещена со свадьбой. Я решил возродить стародавний обычай королей Керака, закон, принятый много веков назад. Гласящий, что если жених умер до свадьбы, невеста должна выйти замуж за ближайшего неженатого родственника.
Илдико Брекл, как это было видно по ее сияющему лицу, готова была возродить стародавний обычай в эту же минуту. Другие собравшиеся молчали, тщетно пытаясь вспомнить, кто, когда и при каких обстоятельствах этот обычай установил. И каким образом этот обычай мог быть установлен много веков назад, если королевство Керак не просуществовало и ста лет. Наморщенные от умственных усилий лбы придворных, однако, быстро разгладились. Все как один пришли к правильному выводу. Потому что хоть коронация еще не состоялась, и хотя Вираксас был пока только Его Милостью, он уже практически являлся королем, а король всегда прав.
— Исчезни отсюда, ведьмак, — прошептал Феррант де Леттенхоф, вталкивая Геральту в руки его меч. — Забери с собой Юлиана. Исчезните оба. Вы ничего не видели, ничего не слышали. Чтобы никто вас со всем этом не связывал.
— Я понимаю, — Вираксас окинул собравшихся придворных взглядом, — и вполне осознаю, что у некоторых из присутствующих ситуация вызывает удивление. Что для некоторых изменения происходят слишком неожиданно и внезапно, а события разворачиваются слишком быстро. Я также не могу исключить возможность того, что у некоторых из присутствующих здесь происходящие события не укладываются в голове, и сложившееся положение дел им не по вкусу. Полковник де Сантис сразу принял правильное решение и присягнул мне на верность. Я ожидаю того же от остальных собравшихся.
— Начнем, — кивнул он, — с верного слуги моего незабвенного отца. Также выполнявшего и приказы моего брата, который покушался на жизнь отца. Начнем с королевского инстигатора господина Ферранта де Леттенхофа.
Инстигатор поклонился.
— Следствие тебя не обойдет, — объявил Вираксас. — Я выясню, какую роль ты играл в заговоре принцев. Заговор потерпел фиаско, и это говорит о бездарности заговорщиков. Ошибку можно простить, бездарность — нет. Тем более инстигатору, хранителю закона. Но это потом, начнем с основных вопросов. Приблизься, Феррант. Мы хотим, чтобы ты показал и доказал, кому ты служишь. Мы хотим, чтобы ты отдал нам надлежащую дань уважения. Преклонил колени у подножия трона. И поцеловал нашу
Инстигатор послушно направился в направлении возвышения.
— Исчезни отсюда, — успел еще раз шепнуть он. — Исчезни как можно скорее, ведьмак.
Веселье в парке продолжалось своим чередом.
Литта Нейд сразу заметила кровь на манжете рубашки Геральта. Мозаик также заметила, но, в отличие от Литты, побледнела.
Лютик схватил с подноса у проходящего мимо пажа два бокала, выпил залпом один за другим. Схватил еще два, предложил дамам. Они отказались. Лютик выпил один, второй неохотно вручил Геральту. Коралл, прищурив глаза, уставилась на ведьмака, заметно напрягшись.
— Что случилось?
— Сейчас узнаешь.
С кампанилы раздались удары колокола. Он бил так зловеще, так мрачно и так печально, что пирующие гости замолкли.
На возвышение, похожее на эшафот, поднялись маршал двора и герольд.
— Исполненный горя и печали, — произнес в тишине маршал, — я должен сообщить вам, господа, печальную весть. Король Белогун Первый, наш любимый, добрый и милостивый владыка, по суровый воле судьбы внезапно скончался, покинул наш мир. Но короли Керака не умирают! Король умер, да здравствует король! Да здравствует Его Величество Король Вираксас! Первородный сын покойного короля, законный наследник престола и короны! Король Вираксас Первый! Трижды да здравствует! Да здравствует! Да здравствует!
Хор подхалимов, подлипал и жополизов подхватил крик. Маршал успокоил их жестом.
— Король Вираксас погружен в траур, как и весь двор. Праздник отменяется, гостей просят покинуть территорию дворца. Король планирует в ближайшее время свою собственную свадьбу, тогда праздник возобновится. Чтобы яства не пропали, король приказал отвезти их в город и выставить на рынке. Яствами также будут одарены жители Пальмиры. Для Керака наступает время счастья и благополучия.
— Что ж, — сказала Коралл, поправляя волосы. — Есть много правды в утверждении, что смерть жениха может серьезно нарушить свадебную церемонию. Белогун был не без изъянов, но и не самым худшим, пусть почиет в мире, а земля будет ему пухом. Пошли отсюда. И без того уже стало скучно. А день такой хороший, погуляем по террасам, посмотрим на море. Поэт, будь любезен и подай руку моей ученице. Я пойду с Геральтом. Потому что у него есть, что мне сказать, я полагаю.
Было немного за полдень. Всего лишь. Не хотелось верить, что так много всего произошло за такое короткое время.
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
Воин умирает трудным способом. Его смерть должна бороться с ним. Воин не отдается смерти так просто.
— Эй! Смотрите! — вдруг воскликнул Лютик. — Крыса!
Геральт не отреагировал. Он хорошо знал поэта, знал, что тот имел обыкновение пугаться чего угодно, восхищаться чем угодно и искать сенсацию там, где абсолютно ничего не заслуживало называться сенсацией.
— Крыса! — не сдавался Лютик. — О, вторая! Третья! Четвертая! Вот дерьмо! Геральт, смотри!
Геральт вздохнул и посмотрел.
Подножие обрыва под террасой кишело крысами. Пространство между Пальмирой и взгорьем жило, двигалось, волновалось и попискивало. Сотни, а может, тысячи грызунов убегали из района порта и устья реки, устремляясь вверх вдоль частокола, на гору, в лес. Другие прохожие тоже заметили это явление, отовсюду раздавались крики удивление и страха.
— Крысы бегут из Пальмиры и порта, — решил Лютик, — потому что они боятся! Я знаю, что случилось! Наверное, к берегу причалил корабль крысоловов.