Сэйдж
Шрифт:
Словно в кошмарном сне Сэйдж услышала всхлипы Дэнни, который повторял снова и снова: «Мама! Папа!» Она обняла мальчика и, подавив собственные рыдания, постаралась успокоить или хотя бы немного утешить ребенка. Ее мучил вопрос: где сейчас бандиты? Вдруг они все еще рыщут поблизости? И вернутся ли они назад на место преступления?
Внезапно Сэйдж затихла и притаилась. В отдалении послышался глухой стук копыт. Может, как она и ожидала, возвращаются назад бандиты? Она прошептала: «Ш-ш-ш!» Приподняв голову, как насторожившийся зверек, она стала вглядываться в догорающие бревна пожара. Когда всадник приблизился, женщина увидела, кто скачет, и радостно
«Какая злая ирония судьбы, — вдруг пронеслось в ее голове. — Он никогда не навещал их прежде и вот едет, когда Артур мертв».
Она уже совсем было приготовилась подняться и окликнуть деверя, но вдруг инстинкт самосохранения приказал ей остаться там, где она была. «Что-то тут не так», — сказала себе Сэйдж. Слишком уж невозмутимо сидел в седле Миланд, слишком спокойно смотрел он на дымящиеся развалины, где еще недавно жили счастливые люди и кипела жизнь. Неужели ему не приходит в голову, что под тлеющими руинами могут быть останки людей?
Но когда Миланд, сложив рупором руки, стал громко звать ее, беспокойство Сэйдж перешло в страшное подозрение, что ему как раз очень .хорошо известно, кто находится под развалинами дома. Иначе, почему это он не выкликает и имя своего брата?
Она не хотела этого, но страшные, ужасные вопросы один за другим вставали перед ней. Неужели Миланд действительно знает, чьи тела лежат там среди головешек и тлеющих углей? Здравый рассудок подсказывал ей, что он, наверняка, должен был заметить тех троих и догадаться, что это именно те люди, которые подожгли дом его брата. Почему в таком случае он не воспользовался своим ружьем? Ведь он отличный стрелок и мог запросто перестрелять всех.
— ЗАБИРАЙ МАЛЬЧИКА И ПРЯЧЬСЯ! — снова заговорил в ней внутренний голос.
И женщина решила послушаться голоса разума. Она разжала объятия, в которых сжимала племянника, и, предостерегающе поднеся палец к губам, кивком приказала ему следовать за ней с вершины дальше от дома. Когда, наконец, они оказались в безопасности и Миланд уже не мог их заметить, Дэнни повернул к ней залитое слезами лицо:
— Тетя Сэйдж, это же брат дяди Артура. Неужели ты не откликнешься?
Сэйдж покачала головой. Сейчас не время для объяснений. Вместо этого она указала мальчику на высокую сосну в нескольких ярдах и тихо-тихо, еле слышно, сказала:
— Заберемся на дерево и спрячемся там, пока он не уедет.
Пока они с Дэнни, затаившись, сидели среди густых еловых лап и следили за Миландом, который продолжал выкрикивать имя Сэйдж, она напряженно думала, можно ли им осторожно отправиться по его следам, чтобы укрыться в доме родителей ее мужа, милях в пяти отсюда. Впрочем, Сэйдж практически сразу отказалась от этой мысли. Она любила стариков, но как же она сможет сказать этим милым людям, что подозревает Миланда в убийстве родного брата? Потеря Артура уже будет огромным горем, но если им скажут, что их собственный сын нанял бандитов, чтобы убить родного брата, то это будет для стариков таким ударом, от которого они никогда не оправятся.
Наконец, Миланд ускакал в том же направлении, в котором недавно удалились трое убийц, а Сэйдж и Дэнни, спустившись на землю, бросились в противоположную сторону.
Около полудня они остановились в тени нескольких высоких, выделявшихся на равнине скал, чтобы немного отдохнуть. И в это время Дэнни увидел всадника примерно в полумиле от того места, где прятались беглецы. Это был Миланд на своей чалой лошади. Лошадь шла
За то, что им в конце концов удалось оторваться от Миланда, нужно было благодарить Дэнни и уроки, которые давала ему мать-индианка.
Неназойливо, в форме игры, Мэри учила сынишку передвигаться по лесу и равнине, не оставляя никаких следов. Сейчас ее уроки пришлись как нельзя более кстати. Правда, двигались беглецы не очень быстро, потому что Сэйдж, следуя указаниям племянника, должна была ставить ноги точно туда, куда он говорил.
Пока было возможно, они передвигались по каменистым осыпям, шли по стволам поваленных деревьев, тщательно пряча свои следы, и, наконец, подошли к широкой, но мелководной реке. Над равниной уже опускались сумерки, когда до смерти уставшие мальчик и женщина перешли через стремительный поток на другой берег. Там им удалось отыскать дерево с большим дуплом и они, чуть не падая от усталости, расположились в нем на ночлег. Все это было вчера…
Дэнни тихонько всхлипывал и вздрагивал во сне, и это вернуло Сэйдж в настоящее. Она тяжело, судорожно вздохнула и постаралась расслабиться. Ей хотелось забыть о холоде, хотелось не думать о событиях последних двух дней. От всех этих воспоминаний у нее только сильнее разболелась голова. Но образ деверя снова и снова возникал перед глазами измученной женщины.
Дети Ларкинов и Уиллисов росли вместе. Их родители были друзьями и жили по соседству. Кёйл, брат Сэйдж, был старше нее и не принимал участия в играх, в которые играла она и Артур Ларкин. Миланд тоже не играл с ними. Он был старше Артура на шесть лет и считал ниже своего достоинства заниматься детскими забавами. Впрочем, они с Артуром и не очень желали быть с ними в одной компании. С раннего возраста Миланд был чрезвычайно благочестив и набожен. Его постоянные цитаты и примеры из Библии, которыми он уснащал свою речь, наводила на них смертельную скуку. Тем более, что они, по большей части, даже и не понимали, о чем это он им толкует.
Но когда ей исполнилось четырнадцать лет, Сэйдж превратилась в очаровательную девушку, стройную и прекрасно сложенную, и вот тогда она заметила, что если никого не было рядом, Миланд бросал на нее далеко не благочестивые взгляды. Ей довелось несколько раз заметить, как он на нее смотрел, и каждый раз у нее по спине пробегали мурашки от страха и отвращения. Уже тогда своим юным, неопытным умом Сэйдж поняла, что внутри Миланда живет сам дьявол. С тех пор она знала, что ей никогда не следует оставаться наедине с этим человеком.
С другой стороны, его брат Артур, серьезный молодой человек, был деликатным и заботливым, и его глаза всегда излучали добрый теплый свет. Поэтому оказалось совершенно естественным, что когда Сэйдж и он выросли, их дружба постепенно превратилась в любовь.
У нее всегда замирало сердце, когда она вспоминала тот вечер, во время которого они с Артуром сказали родителям, что хотят пожениться. Родители, узнав об их решении, были счастливы, но не удивились.
Однако, реакция Миланда на эту новость была совершенно иной. Его лицо потемнело от гнева, он резко вскочил на ноги и стремительно вышел из дома. Удивленная и смущенная поведением своего старшего сына, миссис Ларкин пробормотала, что мальчик, видимо, огорчен тем, что брат уходит от них.