Северус

Шеллина Олеся

Ему нужно было вернуться на чердак, чтобы забрать отмычки и найти уголь.

Даже если эльф следил за ним, постороннего присутствия Ворон не почувствовал. Обшарив пол вокруг сундука, он быстро нашел потерянные вещи.

Уголь Ворон сунул в один карман, а отмычку в другой. Немного подумав, осторожно засунул щуп в карман, где уже лежал уголь, сделав так, чтобы две эти вещи тесно соприкасались, затем осмотрел руки. Следов угля на них не было.

— Все-таки забавная вещица, — пробормотал

Ворон, направляясь обратно в свою комнату.

Лежа на кровати, заложив руки за голову, валет даже не пытался заснуть. Его не отпускали раздражение и злость на себя.

— Да что со мной творится? – прошипел он, садясь. – Я ведь был когда-то одним из лучших, а сейчас какое-то недоразумение в мантии, — Ворон прошелся по комнате и остановился возле окна. – Я должен вернуть навыки, меня уже тошнит от самого себя, — он снова прошелся по комнате. – Я не собираюсь снова становиться вором, мне это не нужно, но навыки-то полезные, — Ворон снова подошел к окну и посмотрел на свое отражение в темном стекле. – Я что же это, сам себя уговариваю? – Он усмехнулся. – Так, самое главное – меня не должны обнаружить. Второе - я не должен пользоваться магией, чтобы меня не смогли вычислить. Работать придется по старинке, но у меня есть небольшой козырь, — Ворон достал из кармана уголь и принялся его разглядывать. – Если я правильно понял, ты ослабляешь активные заклятья примерно на расстоянии пяти сантиметров, — к этому выводу Ворон пришел, когда немного поэкспериментировал с другим куском угля в кабинете. – Только вот, ты все же отличаешься от того угля. Тот не блокирует, а частично разрушает активные заклятья, практически не влияя на неактивные. В этом вы похожи. А вот начерченные тобой линии… Демоны, я схожу с ума, уже с куском угля разговариваю!

Ворон снова посмотрел на окно. Затем бегом спустился в библиотеку и сел за массивный дубовый стол, подвинув к себе непроливающуюся чернильницу. Сосредоточился и с первой же попытки увидел нити встроенного в чернильницу заклятья. Они тускло светились, а когда Ворон перевернул ее, вспыхнули и загорелись ровным белым цветом. Заклятье, не позволяющее чернилам вылиться, из неактивной фазы перевелось в активную.

Ворон снова перевернул чернильницу и поставил ее на стол. Нити заклятья потускнели, означая, что оно «уснуло».

Валет хмыкнул:

— Надо же, с первого раза все получилось. Мне что, нужно чаще головой биться, чтобы магическое зрение улучшалось?

Покачав головой, валет принялся экспериментировать.

Линии, начерченные углем на столе и на самой чернильнице, не давали никакого видимого результата. Чернильница оставалась непроливающейся.

Наконец Ворон расположил линии так, что от приблизительного центра чернильницы они лучами разошлись разные стороны. В очередной раз наклонив чернильницу, он едва не залил чернилами весь стол. Тусклые нити остались тусклыми.

Продолжив эксперименты, Ворон выяснил, что ни количество линий, ни их протяженность на конечный результат не влияют. Основным было их расположение.

Когда с экспериментами было покончено, оставшуюся часть ночи Ворон вытирал растекшиеся по столу чернила. Стол, скорее всего, тоже обладал какими-то «спящими» чарами, которые позволили Ворону быстро справиться с этой задачей. Во всяком случае, чернильных пятен на столешнице не осталось.

Утром он проснулся поздно. Мистер Принц не будил внука, давая ему возможность выспаться.

Когда Ворон появился в столовой, чтобы позавтракать, он услышал громкие голоса, которые раздавались из малой гостиной, прилегающей к столовой.

— Рудольфус, ты зачем сюда явился? Чтобы оскорблять меня и мою семью? – голос деда звучал раздраженно.

— Твоя семья опозорена необдуманным поступком твоей дочери, — собеседник деда обладал низким, очень мужественным баритоном.

Ворон на цыпочках прокрался к приоткрытой двери и прислушался.

— Северус, не стой в дверях! – крикнул дед. Валет вздрогнул и протиснулся в комнату.

Мистер Принц стоял напротив высокого красивого темноволосого мужчины и сжимал кулаки. Мужчина окинул Ворона презрительным взглядом.

— Несмотря на то, что ты, похоже, простил свою дочурку и всячески привечаешь ее сына, Темный Лорд все еще желает встретиться с тобой, чтобы обсудить некоторые вопросы.

— Мне безразличны желания этого выскочки, — дед слегка повысил голос.

— Ты можешь навлечь на себя и на свое семейство беду, Кристофер, — процедил Рудольфус.

— Ты мне угрожаешь?! – Ворону показалось, что мужчины сейчас схватятся за палочки. – Запомни, Руди, я еще на многое способен, а уж на молокососов вроде тебя моих знаний и умений и подавно хватит.

— Подумай, Кристофер, — сверкнул темными глазами Рудольфус. – Через неделю я снова приду, и, вполне возможно, разговор пойдет совсем по-другому.

Он развернулся и стремительно вышел из комнаты.

— Кто это? – Ворон, наклонив голову, смотрел вслед уходящему незваному гостю.

— Рудольфус Лестрейндж, — мистер Принц упал в кресло и сжал в руке палочку. – Его поместье в двух милях отсюда к западу.

— Я его не замечал, — задумчиво проговорил Ворон.

— На поместье огромное количество разных заклятий, в том числе темномагических, — поморщился дед.

— Фиделиус есть?

— Нет, вот Фиделиуса нет.

— Я заметил, что на твоем поместье вообще практически нет магической защиты, — Ворон повернулся к деду.

— На нашем поместье, Северус. И ничего с тобой не случится, если ты начнешь меня дедом называть.

— А почему? – продолжил задавать вопросы Ворон.

— Потому что нет ничего страшнее человеческого любопытства. Многие маги не понимают этого. Такое количество различных чар, как у Лестрейнджей, в итоге создает у магглов иллюзию пустого места.