Северная Аврора
Шрифт:
Наступила пауза.
– А как Тихон? – спросил Павлин. – Так и не нашелся?
– Пока нет, – ответил Фролов. – Латкин с разведчиками пошли к Шидровке. Может быть, что-нибудь узнают.
Павлин бросил полотенце на койку.
– Что это ты всюду Латкина суешь? Кто его знает, вдруг из него в самом деле ученый выйдет? Неужели нельзя держать его при штабе?
– Нельзя… Он категорически отказался.
– А Сергунько тоже с ними?
– Нет. Сергунько принимает роту.
В дверь постучали.
– Войдите! – крикнул Павлин.
В каюту вошел вестовой Соколов. Он привез с левого берега телеграммы и местные газеты, в сокращенном виде излагавшие сообщение о заговоре представителя английского правительства Локкарта. В центральных газетах это сообщение
«ВЧК по борьбе с контрреволюцией уже некоторое время тому назад установила попытки английского дипломатического представителя в России войти в связь с некоторыми частями войск Советской Республики для организации мятежа и захвата Совета Народных Комиссаров. Установленным наблюдением выяснено, что прибывшему в начале августа из Петрограда в Москву с рекомендацией к начальнику британской миссии в Москве Локкарту, агенту Шнедхену, удалось устроить свидание Локкарта с командиром одной из войсковых частей, на которую английские власти возлагали свои надежды. Первое свидание состоялось с Локкартом на частной квартире на Басманной улице. Второе, с его агентом Сиднеем Рейли, – на Цветном бульваре. (Даты и адреса указывались точно.) На этих свиданиях были обсуждены вопросы о возможности в десятых числах сентября организовать в Москве восстание против Советской власти в связи с присутствием англичан на Севере. Говорилось о направлении в Вологду войсковых частей, которые могли бы изменническим путем передать Вологду англичанам. Предполагалось занять Государственный банк, центральную телефонную станцию и телеграф и ввести военную диктатуру с запрещением под страхом смертной казни каких бы то ни было собраний впредь до прибытия английских военных властей. Руки шпионов дотягивались и до Петрограда для установления связи с находящейся там английской руководящей военной группой и с группирующимися вокруг нее русскими белогвардейцами. На петроградском совещании обсуждался вопрос о связи с Нижним-Новгородом и Тамбовом. Одновременно с этим происходили совещания у дипломатических представителей различных «союзных» держав относительно мероприятий, которые могли бы обострить внутреннее положение России и ослабить тем самым борьбу Советской власти с ее противниками и, в частности, с англо-французами. Руководители заговора намеревались обострить продовольственные затруднения, вызвать голод в Петрограде и в Москве. Разрабатывались планы взрыва мостов и полотна железных дорог, в целях задержания подвоза продовольствия, а также поджогов и взрывов продовольственных складов. Заговорщики действовали всевозможными методами, создав широко разбросанную конспиративную сеть по всей России, пользуясь подложными документами и тратя на подкупы громадные суммы денег. Вся эта работа проходила под защитой и руководством английских дипломатических представителей. Были подробно разработаны планы организации власти на другой день после переворота. Начальник английской миссии г. Локкарт пытался отрицать указанные выше факты, но у ВЧК имеются неопровержимые доказательства, которые указывают, что нити всего этого заговора сходятся именно в руках британской миссии. Расследование продолжается».
Прочитав газету, Павлин молча положил ее на стол. Фролов тоже молчал. Лицо его было бледно, лоб наморщился.
– Убийца пойман с поличным, – сказал Фролов. – Теперь ясно, что покушение на Ильича – тоже их дело.
– Народ собрать? – спросил Соколов. Он стоял возле двери, не снимая с головы бескозырки.
– Собирай, – приказал комиссар, выходя из каюты. Только что полученные известия сразу распространились по Чамовской.
Бойцы, командиры, комиссары, матросы, речники заполнили верхнюю палубу. Возле рубки появились командир бригады и военком. Фролов начал читать сообщение. Люди стояли, плотно придвинувшись друг к другу. Царила такая тишина, что слышно было, как шуршит газета в руках комиссара.
Кончив чтение, Фролов сказал:
– Товарищи!.. События, происходящие у нас на Северной Двине,
После митинга Павлин отослал неотлучно находившегося при нем Соколова и решил пройтись по берегу. Ему хотелось послушать, о чем люди говорят перед завтрашним боем, и самому побеседовать с ними.
Над Двиной стлался туман. Павлин вышел на размокший после дождя, покрытый грязью тракт. Лошади еле тащили повозки по наполненным водой ухабам и выбоинам. По обочинам, с трудом вытаскивая ноги из грязи, шли бойцы. Узнавая командира бригады, они давали ему дорогу.
На болотистой лужайке стояла группа бойцов. Одни из них прятались за деревьями от ветра, другие разжигали в ельнике костер.
Павлин направился к этим бойцам.
– Греетесь, ребята? – спросил он.
– Греемся, – ответили бойцы. – Пожалуйте к нам, товарищ Виноградов, к огоньку поближе…
Разбросав немного хворост, один из бойцов сунул в него зажженную бересту. Ее мгновенно скрутило, огненные язычки побежали по ней, костер затрещал, отовсюду поползло пламя, и охваченная им сырая хвоя густо задымила.
Вблизи, в ельнике, послышались чьи-то шаги.
Люди насторожились. Из-за елок вышел и шагнул к огню командир роты Бородин с забинтованной головой. В подоле рубахи он притащил печеной картошки и вывалил ее на колени одному из бойцов.
– Кушайте, ребята, – громко сказал он. – Тепленькая. Подкрепляйтесь. Завтра в бой идти.
Осмотревшись, он увидел командира бригады и поздоровался с ним.
– Что с тобой, друг? – спросил Павлин, показывая на его забинтованную голову.
Бородин улыбнулся.
– Сегодня ночью ящики с патронами выгружали. Неаккуратность произошла… Ящик скатился.
– Что ж ты на госпитальное не пошел?
– Успеется, товарищ комбриг. Сейчас не до госпитального. Гнать надо эту сволочь, сами знаете. Уму непостижимо, что делают. Я сейчас на такую картину нарвался, вспомнить страшно.
И Бородин рассказал Павлину, что за перелеском он повстречал разведчиков, которые тащили на носилках старика с выколотыми глазами. Старик попал в неприятельскую контрразведку… Там его и обработали…
– Да так обработали, товарищ комбриг, – Бородин невольно поежился, – вчуже страшно…
– Насмерть, что ли? – спросил Павлин, сразу подумав о Нестерове.
– Жив пока что, – ответил ротный. – Старик! А кто такой, не знаю…
Но Павлин, уже не слушая Бородина, побежал по болоту.
5
Госпитальное судно стояло у крутого берега, поросшего густой травой. Желтые огоньки от иллюминаторов были видны издалека.
Павлин быстро поднялся по трапу. В нос ему ударил резкий запах лекарств.
– Где у вас операционная? – нетерпеливо спросил Павлин у дежурного санитара. Тот подвел его к затянутым марлей стеклянным дверям салона. Павлин уже взялся за ручку, но дверь раскрылась, из салона вышел доктор Ермолин в испачканном кровью халате под руку с бледным как полотно Андреем. Увидев командира бригады, Андрей бросился к нему.
– Как хорошо, что вы пришли, Павлин Федорович. Пойдемте куда-нибудь, я вам все расскажу…
Мы ведь в самой Шидровке были. Я все ждал, не покажется ли кто-нибудь с того берега… Из Усть-Важского. Час обождал, два, три. Четыре часа прошло. Никого нет! Я уж решил сам махнуть туда. Есть у меня один адрес, Флегонтов покойный дал. Была не была, думаю, если не выручу старика, хоть узнаю, что с ним. Вдруг является ко мне Сахаров, шидровский крестьянин… Лодку, говорит, прибило к берегу. В ней кто-то кричит. Мы побежали… Тихон! Весь в крови.