Северная Аврора

Никитин Николай

Поговорив с артиллеристами, Павлин вместе с Андреем вышел к Ваге. На фоне золотисто-розового горизонта виднелся занятый противником левый берег реки.

Павлин взял у Андрея бинокль и долго всматривался в неприятельские позиции. Там все было спокойно. По Донесению разведчиков, спокойно было и в селении Усть-Важском, расположенном в трех верстах отсюда.

Вдоль берега бойцы расставляли легкие орудия. Позиции для них были подготовлены еще ночью. По данным разведки здесь могли появиться вражеские

суда.

Сопровождаемый Андреем, Павлин подошел к одному из орудий. Невдалеке от орудия повозочные складывали ящики со снарядами.

Вдруг над рекой разнесся гул орудийного выстрела. Это поразило людей, как гром среди ясного неба. В первое мгновение никто из стоящих рядом с Павлином не мог сообразить, в чем дело, кто стреляет: мы или противник? Ни вспышки, ни разрыва не было видно.

От кучки притихших бойцов отделился немолодой уже, щуплый красноармеец в измятом грязном ватнике; он подбежал впритруску к Виноградову. Всеми своими движениями, беспокойством лица боец как бы выражал ту опасность, о которой сейчас подумали многие, но сдерживались, и только у него не хватило выдержки.

– Стреляют! – крикнул он. – Что делать, товарищ Виноградов?

– Стоять на своем месте у орудия! – спокойно ответил Павлин. – Ты что бегаешь? – Вынув жестянку с табаком, он стал медленно скручивать цигарку.

– Нащупали нас, подлецы, а мы и не знаем, где они, – опустив глаза, сказал усатый матрос-наводчик.

– Скоро узнаем, – все так же спокойно проговорил Павлин. – Наши наблюдатели засекут и доложат.

Ударил второй неприятельский снаряд. За ним – третий. Черные земляные фонтаны поднялись на берегу. Наводчики завозились у своих орудий.

– Огня не открывать! – строго прикрикнул на них Павлин. – Противнику только и надо, чтобы мы без толку обнаружили себя. Не открывать огня без приказания!

В эту минуту возле орудий показался батарейный командир Саклин. Он был весь в глине.

– Засекли! – крикнул он счастливым голосом.

– Давай огонь! Беглый. И поскорей! – приказал комбриг.

– Огонь! – раздалась команда у одного орудия, у второго, у третьего.

«Онь-онь», – отвечало эхо. Мелькали вспышки, гремели выстрелы.

Бой завязывался.

– Ну ладно, мерзавцы, – сказал Павлин и даже тряхнул кулаком в сторону Ваги. – Вы у нас сегодня получите!

– Я пойду вперед, товарищ комбриг, к морякам, – сказал Андрей. – Надо проверить переправу. Есть ли вешки? Как бы течением их не унесло…

Перед орудиями тянулись по берегу окопчики, вырытые сегодня ночью. В них разместились матросы. Они должны были защищать батарею в том случае, если бы противник выбросил десант. От окопов к прибрежному лозняку шла тропинка, по которой можно было добраться до артиллерийских наблюдателей и до переправы.

– Стой, – беспокойно сказал

Павлин. – Что это? Слышишь?

За Шидровкой по берегу прокатились винтовочные залпы. Затем началась трескотня пулеметов.

– Узнай, что такое, – уж не высадился ли противник?

Андрей побежал к Шидровке. У крайней избы, возле штабного пункта, стоял незнакомый ему боец с лошадью.

– Что там такое? – крикнул Андрей. – Комбриг спрашивает…

– Атака! – ответил боец. – Бандиты высаживаются.

Перехватив у него лошадь, Андрей вскочил в седло и поскакал по деревне.

Увидев фигуры людей, мелькающие на противоположном берегу, Павлин приказал обстрелять их картечью. Противник открыл пулеметный огонь. Новый неприятельский снаряд разорвался в окопах у моряков. Оттуда донеслись крики и стоны раненых. Моряки уже обстреливали вражеский берег из пулеметов.

Павлин отбежал от пушки на самую кромку берега и приложил к глазам бинокль. Ему стали отчетливо видны фигуры перебегавших от дерева к дереву. «Да… разумеется, десант!» Враги продолжали пулеметный огонь.

На батарее появились убитые и раненые. Усатый наводчик лежал неподалеку от своего орудия и зажимал руками пробитое осколком горло. Он хрипел, кровь текла у него по пальцам. Два бойца подбежали к раненому и, положив его на шинель, быстро понесли в Шидровку, где находился перевязочный пункт. Бойцы приготовились встретить десант. Присутствие командира бригады воодушевляло даже самых робких.

Павлин поставил к орудию второго наводчика – голубоглазого белокурого парня.

– Давай прямо на берег, – приказал он. – Славно! Молодец! – крикнул Павлин, когда тот отстрелялся. – Будто слизало чертей. И лодки разбило…

В ту же минуту он увидел появившийся из устья Ваги белый пассажирский пароход с несколькими тяжелыми орудиями, стоявшими на палубе. Пароход стал стрелять по Шидровке беглым огнем.

– Фугасным! – скомандовал Павлин. «Да не «Опыт» ли это? – подумал он. – Не о нем ли говорил американец? Наверное, тот самый!»

Пароход с каждым мгновением приближался к Шидровке.

Снаряды его ложились теперь на батарею. Один из них разорвался шагах в двадцати от Павлина.

С батареи опять понесли раненых.

Был ранен и белокурый голубоглазый боец, которого Павлин только что похвалил за меткую стрельбу.

Орудие осталось без прислуги, искать другого наводчика не было времени, и Павлин сам заменил раненого.

Броневой щит орудия немного прикрывал Павлина. Стоя возле прицела, наклонившись и высматривая противника через продолговатое прицельное отверстие в щите, Павлин вдруг почувствовал за своей спиной человека. Он оглянулся. Это был Соколов.

– Товарищ комбриг, вас на штабной пункт зовут, – сказал вестовой.