Сети для леди
Шрифт:
Кстати, надо поговорить о переписке Ронни. Ругать она его не будет, это ясно, но надо, чтобы он понял: из коттеджа они уезжают.
Шерил заготовила целую речь, но Ронни был так доволен прошедшим праздником, что у нее не хватило духу портить ему настроение. Ронни восторженно рассказывал ей об аттракционах, на которые их возил папа Адама. Это в очередной раз навело Шерил на мысль о том, что кое-чего она сыну дать не смогла. Отца.
От этого мысли плавно перетекли к Дику. Нет, нет, девочка, гони их! Ронни
— А ты чем занималась вечером, мам?
— Работала, как всегда. Телевизор немного посмотрела.
— А-а-а.
— Сегодня приедет Генри. Приготовлю ужин.
— Ладно. Мне ведь необязательно быть с вами?
— Нет, конечно, но… Мне казалось, Генри тебе нравится…
— Нормально.
— Что значит — нормально?
— Нормально значит нормально. Как дела в школе, как ты вырос, как проведешь Рождество… Нормально.
Шерил с трудом сдержала улыбку.
— Он просто старается быть вежливым.
— ЭТО у него получается.
— Может, ему попробовать начать переписываться с тобой? Я так понимаю, это тебе больше нравится.
Уже на середине фразы Шерил страстно захотелось, чтобы сын не понял, что она имеет в виду, но Ронни был умный мальчик. В машине повисла пауза, томительная и неприятная, затем Ронни произнес:
— Дик приходил вчера?
Что ж, давай поговорим об этом, сын.
— Если ты имеешь в виду мистера Блейза, то он вчера действительно приходил.
Ронни испытующе взглянул на мать.
— Ты злишься, да?
— На самом деле нет. Просто мне казалось, что ты пообещал мне никогда не разговаривать с незнакомцами.
— Он не незнакомец!
— Не перебивай. Он тоже в каком-то смысле незнакомец.
— Но он жил в нашем доме. Ты знала его, когда была маленькая.
— Сейчас речь не об этом. Когда мне понадобится твоя помощь, я тебя сама о ней попрошу, но сейчас я была бы очень рада, если бы ты не вмешивался в дела взрослых и не пытался разговаривать с этим человеком.
Пауза. Нет, Ронни не обиделся, он просто переваривал информацию.
— Вообще или только в письмах?
Весь в отца. Дотошный, въедливый и умный.
Вообще, но этого она сказать не могла. Наступит день, и Шерил придется рассказать Ронни об отце. Простит ли он ее, если запомнит, как она запретила им общаться?
— Не имеет большого значения. Скоро мы уедем.
— А он сказал…
Ронни замолчал, и Шерил почувствовала, как тугой комок собирается в горле. Не имеет значения, что сказал Дик Блейз. Это ЕЕ сын, это ОНА растит его, это с НЕЙ вместе он живет. Дик не может давать обещаний, которых не в силах выполнить!
Она протянула мальчику пульт от ворот, но он только мотнул головой и отвернулся.
Дома Ронни сразу направился наверх, к себе,
— Послушай, Ронни, ты должен знать. Дик Блейз не против, чтобы мы остались, но мы должны уехать. Возможно, тебе нелегко это понять, но… нам пора сменить обстановку. Нельзя всю жизнь прожить здесь, в глуши, мы…
— Я хочу пойти в свою комнату.
Он никогда не грубил ей раньше. Потрясенная Шерил сдержала обиду, ее рука потянулась к светлым вихрам, чтобы ласково их взъерошить, но Ронни увернулся и удрал.
Можно пойти за ним, но зачем?
Шерил давно не чувствовала себя такой одинокой. Через пару часов, не выдержав, она понесла сыну молоко, печенье и яблоки.
Ронни сидел и читал. Хочет ли он перекусить? Да, спасибо. Хочет ли он поговорить? Если она хочет, пожалуйста. Хорошо ли он себя чувствует? Да, все отлично.
Шерил взяла себя в руки. В конце концов, мальчик был вполне вежлив. Надо отвлечься. Она почти бегом отправилась на кухню и занялась ужином.
Генри позвонил вовремя, и вскоре Шерил уже открывала ему ворота. Традиционный поцелуй она вытерпела стоически — это последний, сегодня все точки будут расставлены.
Расставлять точки оказалось делом нелегким, ибо Генри вел себя абсолютно безукоризненно и по-дружески. Лишь за кофе он позволил себе откинуться на спинку дивана и небрежно вытянуть руку. То есть вроде бы обнимая Шерил, но вроде бы и не обнимая ее вовсе.
— Сливки!
Она сорвалась с дивана как ошпаренная и кинулась на кухню. Сливок в доме не оказалось.
— Ничего страшного, не стоит беспокоиться! Я их и не люблю!
— Правда? Надо же, Генри, как мало мы, в сущности, друг о друге знаем.
Отличное начало! Браво, Шерил!
— Ну, самое важное мы знаем. Я имею в виду, мы одного круга, любим одну и ту же музыку, оперы, балет, охоту…
— Ну нет, Генри, охоту я ненавижу. Убивать этих несчастных беззащитных лис всегда казалось мне варварством.
— Уверяю тебя, насчет лис ты заблуждаешься и любой фермер тебе это подтвердит. Это просто женская слабость. Наездница ты в любом случае превосходная, я помню. Кстати, можешь пользоваться моей конюшней, когда тебе будет угодно.
— Нет, Генри, спасибо, я действительно очень занята… Работа и все такое…
— Сейчас — да, но впоследствии… возможно, твоя жизнь изменится… Я, собственно, об этом… Мы могли бы обсудить… То есть я хочу сказать, нам надо поговорить…
— Генри! Это очень мило с твоей стороны, но я… У меня другие планы. Я собираюсь переезжать в Лондон и там работать.
— О, я понимаю… Я думал… То есть я не думал, что у тебя это все так серьезно, с дизайном.
Бедный Генри! Ему надо было родиться в те времена, когда девушки до замужества имели только невинное хобби. И уж, конечно, не имели детей.