Сеть. Книга 1
Шрифт:
Времена неконтролируемого производства и «впаривания» товара любой ценой прошли. Прогресс ступил на следующий шаг эволюции товарно-денежных отношений, выбрав баланс между потребностями людей и гуманным отношением к природным ресурсам. Качество изготовления улучшилось, время пользования вещами увеличилось.
К одежде это не имело прямого отношения. Женщины так и остались женщинами. Но вот бытовая электроника отличалась огромным запасом прочности. Все, что подключалось к Сети (а подключалось к ней почти все, что питалось от электричества), тянуло деньги с хозяев,
Шопинг отвлек Полину от мыслей о профессоре. Они с мамой увлеченно примеряли одежду, обувь, прикидывали на плечи сумочки. Выпили вкусного кофе глясе, съели по кармашку, вспомнили, как Полина с бантами и с плюшевым зайцем в руках совсем недавно каталась на паровозе по магазину. Мелюзга, занявшая ее место в пестрых вагончиках, разглядывала Полину снизу вверх, улыбалась ей, махала любимыми игрушками. Время летело незаметно, неотвратимо, и становилось грустно, что нельзя вернуться в какой-то момент из прошлого и попробовать насладиться им еще раз.
Полина с мамой не заметили, как пролетело время, пока не позвонил отец.
– Домой собираетесь? Уже темнеет, – сообщил он.
В стенах магазина, не имевших окон, время суток всегда было одним и тем же. В руках у Полины была дыня килограмма на три, у мамы – пакет с запасом еды на пару дней. Они взяли тележку, убрали в нее покупки и покатили на стоянку. Магазин находился в двадцати километрах от деревни, в райцентре. Оказаться дома они должны были затемно.
До выхода из магазина оставалось совсем немного. Витрины все так же услужливо одевали их в наряды, заманивали потратить деньги. Полина смотрела на себя, одетую в курточку и шапку, которую никогда бы не купила… Вдруг изображение дрогнуло, разбилось на квадратики, пошло кляксами. В магазине заморгал свет, а потом потух окончательно. Несколько секунд было тихо, а потом раздались вопросительные детские голоса.
– Мам, это конец света? – спросил тонкий девчачий голосок.
– Мама-а-а, ты где-е-е? – запищал потерянный ребенок.
– Я здесь, малыш.
– Темно как! Куда идти, где выход?
– Опять свет отключили. На улице что, снова гроза?
– Ничего нормально сделать не могут. Где аварийное освещение?
В ответ на вопрос загорелся свет, но слабо, вполнакала, он продержался несколько секунд и снова отключился. Полина запомнила направление к выходу.
– Мам, держись за тележку, я тебя довезу.
Она попробовала снова провернуть тот же фокус, что и прошлой ночью. Вначале надо было поверить, что это возможно, а потом приказать себе включить инфракрасное видение. Глаза напряглись. Тьма посерела. Фигуры людей, беспорядочно передвигающиеся, словно призраки, проступили из нее.
– Поехали, – шепотом сказала Полина.
– А ты видишь куда?
–
– Детишек не передавим?
– Не переживай, объедем. У меня молодое зоркое зрение.
– Помнится, отец тоже хвалился крепкими костями.
Еще не остывшие экраны витрин, лампы под потолком, человеческие тела светились в темноте теплом. Это было так забавно и впечатляюще. Еще бы, никто, кроме Полины, не мог этого видеть. Ее тележка ловко объезжала людей, выставивших перед собой руки, боявшихся удариться о стену или другого человека. Они с мамой быстро достигли выхода. Но здесь их ждал сюрприз – двери не открывались. Механизм не работал без электричества.
– Конец цивилизации, – вырвалось у Полины.
Под носом снова стало мокнуть. Полина приложила палец и почувствовала выступившую кровь.
– Мам, у тебя есть платочек? – попросила дочь.
– Есть, зачем тебе? – Мать протянула носовой платочек.
– Кровь носом пошла.
– Опять? Полин, почему так часто? Ты не заболела?
– Ма-а-ам, ты бы уже знала, если бы со мной было что-то не так. Это из-за темноты. Я напрягаю зрение, видать, от усилий и идет кровь.
– Зачем его напрягать, дочк, один черт ничего не увидишь.
– Это ты так думаешь, – не удержалась Полина.
– Что, хочешь сказать, что ты что-то видишь в этом мраке?
– Представь себе, вижу. Подними левую руку.
– Зачем? – не поняла мать.
– Подними и сделай шаг влево. Ты упрешься в гнома, который раздает рекламу на входе.
Мать решила проверить ребенка. Никому не понравится, когда твои дети привирают. Ее рука уперлась в гнома.
– Ты помнила, что он здесь стоял.
– Хорошо. Сзади тебя, за спиной, стоит пустая тележка.
Мать развернулась и, выставив руки вперед, сделала несколько шагов. Руки ее были протянуты выше уровня тележки, и она с ходу налетела на нее. Раздался шум и ругательства.
– Куда мне теперь? – спросила мать, дезориентированная в темноте.
– Стой там, я возьму тебя за руку.
Полина подошла к матери и подвела ее к выходу.
– Полин, ты как летучая мышь. У тебя эхолокация?
– Нет, мам, инфракрасное зрение. Но ты подсказала мне идею. Надо проверить.
– Что это значит? Этому вас в университете учат? – наивно предположила мать.
– Почти. Ладно, проехали. – Полина отпустила улучшенное зрение, и непроглядная тьма снова окутала пространство вокруг.
Заморгал свет. Зажглось аварийное освещение. Двери плавно разошлись в стороны. Народ, щурясь, направился к выходу. Полина с мамой оказались впереди всех и первыми вышли на улицу. В поселке было темно. Только лампа над входом в магазин освещала небольшим пятном пространство вокруг. Стоянка автомобилей скрывалась в темноте.
– Я думала, на дворе снова гроза, а тут тихо, звезды светят, – удивилась мама. – Почему выключился свет?
Полина снова вспомнила разговор с Блохиным, помусолила его немного в голове и снова убрала в дальние закоулки памяти. Слишком невероятно. Киборги, анонимное пользование Сетью – все это звучало как новая теория заговора.