Сеть. Книга 1
Шрифт:
– Чеши отсюда, а то мамке расскажу, – предупредила его Полина. – Сдавай назад.
Мальчик улыбнулся. В его машинку врезалась маленькая девочка на трехколесном велосипеде. Малыш забыл про Полину и отвлекся на девочку, пытаясь теперь наехать на ее велосипед. Полина готова была подумать, что эффект суперслуха почудился ей, сам родился в ее уставшем от событий мозге. Не исключено, что Блохин мог скинуть ей в голову какую-нибудь гадость, вызывающую слуховую галлюцинацию.
Девушке показалось, что на сегодня ей достаточно событий. Внезапно навалилась усталость, захотелось быстрее попасть в свою комнату и просто лечь. Кристина ее поймет.
Глава 2
Отличное
– Посиди с мое на берегу – и не такое увидишь. Я сбежал сюда от бесконечных маминых сериалов, вот уж где все одинаковое! Не поймешь, ты еще тот самый сериал смотришь или начался новый. Здесь, в природе, все разные, надо только присмотреться, остановиться, замереть и наблюдать. Вон Варварка, типичная вертихвостка, и этому свидание назначает, и этому, со всех пытается поиметь свою пользу.
– Па-а-ап, это же лягушки.
– Это мой сериал, и я его смотрю. Тут еще стрекозы две летали, тоже хотел за ними понаблюдать, но их быстро слопали, и сериал закрылся.
Родители Полины жили в деревне, в которой насчитывалась сотня дворов. Белые типовые домики о двух этажах расположились в четыре ровные улицы. Крестьянский быт имел лишь ту разницу с городским, что труд здесь был в основном сельскохозяйственный. Нужно было присматривать за оборудованием молочной фермы и уборочной техникой. Отец Полины, Юрий Громов, работал наладчиком механических узлов, проще говоря, слесарем. Сейчас он был на пенсии из-за того, что по неосторожности потерял палец, когда пытался починить косилку. Страховая фирма добавляла к его пенсии немного денег. Законодательство позволяло ему уйти на заслуженный отдых раньше обычного из-за травмы. Отец не преминул этим воспользоваться.
Мама Полины, Алла, до сих пор работала учителем в школе. Процесс обучения детей претерпел значительные изменения по сравнению с классическим образованием прошлой эпохи. Как такового деления на классы не стало. Были начальные четыре класса, где всех учили одинаково, а потом включалась программа отбора по предпочтительным наклонностям. Ученик регулярно тестировался на выявление тех или иных способностей и соответственно получал свою программу. Стране нужны были специалисты, а не отличники.
Событие с профессором Блохиным постепенно затиралось в памяти. В другой обстановке оно уже казалось придуманным, сочиненным собственной памятью. Размеренная жизнь у родителей без собственной инициативы развивала комплекс ребенка: родители заботятся, родители защищают, а ты живешь в скорлупке, закрытой от проблем. Можно было забыть не то что про профессора Блохина и его чудные страхи, но и вообще про студенческую жизнь, если бы не неожиданные сюрпризы.
Ночью разыгралась гроза. Молнии сверкали друг за другом. Стены дома вибрировали под мощными раскатами грома. Полина находилась в спальне одна, и ей было страшно. Порывы ветра бросали громкие струи дождя в окна и молотили по жестяному отливу. Временами казалось, что это не капли бьются в стекло, а самый настоящий град. Полине с трудом удалось уснуть.
Разбудили ее ругательства отца. В темноте он ударился ногой о дверной косяк и теперь громко причитал. Гроза повредила трансформатор, и поэтому вся деревня оказалась в темноте. Отец пытался найти фонарь, чтобы запустить генератор в подвале. В спальне Полины царила полная темнота. Темное от туч небо создало густой непроницаемый мрак в доме.
– Пап, – прошептала
– Сиди там, не выходи, – ответил ей отец. – Еще ты расшибешься.
Полина не послушалась и спустила ноги с кровати. Она точно помнила расположение мебели в своей спальне: если пройти пять шагов вперед, то упрешься в стол, вдоль него можно дойти до шкафа, а там и дверь. Полина вышла в коридор. Отец все еще ругал дурацкие косяки.
– Я иду, – предупредила дочь.
– Неугомонная. – Отец принял ее помощь. – Осторожнее маши ногами, а то, как я, ударишься.
– Больно, пап?
– Да, кажется, палец сломал. Чувствую, как пухнет.
– Где фонарик лежит?
– На кухне, в ящике под духовкой. А-а-а, как больно!
– А аптечка у вас есть?
– Тоже на кухне, в крайнем от окна навесном шкафчике.
– Сиди здесь, я сейчас все сделаю сама.
– Осторожнее, Полин.
– Хорошо, пап.
Полина, держась за стенку, добралась до лестницы на первый этаж. Тьма была хоть глаза коли. Любой источник света сейчас бы не помешал. Дом был знаком всеми поворотами с детства, но как-то не по себе становилось от такой темноты. Полине даже показалось, что с первого этажа донесся шорох, прибавивший суеверного страха. Она встала на первую ступеньку, сделала еще шаг… Отмеряла шаги как в темную бездну. Не думала, что такое может случиться в родном доме. Ей очень захотелось разгрести тьму и разглядеть сквозь нее привычную обстановку родного дома. Полина напрягла зрение, как мышцу во время поднятия тяжести.
К ее удивлению, она увидела перила лестницы, едва проступающие сквозь мрак. Полина попробовала сильнее сконцентрироваться на мысли, что она может видеть во тьме, и еще сильнее напрягла глаза. Лестница открылась до самого низа. И мрак стал уже не черным, как антрацит, а серым, как плотный туман в предрассветных сумерках. Снова вспомнился профессор Блохин и его «пыточный» аппарат. Профессор точно оказался не чокнутым, просто гениальным. Полина смело устремилась вниз.
– Осторожнее! Не торопись! – крикнул отец, услышавший бодрый топот дочкиных ног.
Полина вошла на кухню. От холодильника с обратной стороны исходило легкое свечение. Остывающий двигатель еще отдавал тепло, видимое в инфракрасном спектре. Полина подошла к духовке, выдвинула ящик. В нем было темно и очень захламлено. Полина попробовала усилить эффект ночного зрения. У нее получилось – на кухне стало почти светло. Все виделось в черно-сером цвете, как на старой фотографии, но передвигаться в таком сумраке можно было смело.
Полина спустилась в подвал. Здесь было темнее. Она попробовала прибавить яркости. Сколько она ни тужилась, светлее не стало, только заболела голова. Ей хватало и того, что она могла видеть. Генератор завизжал стартером и затарахтел. Загорелся свет и больно ударил по глазам. Полина вскрикнула и зажмурилась. В глазах забегали радужные болезненные сполохи. Сквозь веки бил свет, и Полине пришлось прикрыть глаза руками.
– Полинка, что с тобой? – Отец услышал крик дочери и, не обращая внимания на хромоту, спустился в подвал. – Ударилась?
– Нет. Очень яркий свет.
– А чего у тебя кровь из носа? Ткнулась все-таки?
Полина почувствовала теплый ручеек под носом. Высунула язык и попробовала его на вкус. Железный, точно кровь.
– Пап, выключи свет, я глаза не могу открыть.
Отец выключил. Полина убрала руки и открыла глаза. Яркий шар лампочки остывал под потолком. Из кухни падал отсвет на лестницу в подвал. Глаза медленно возвращались к нормальной светочувствительности. Кровь из носа была связана с тем, что Полина пользовалась особым зрением. Ничего не давалось просто так.