Сеть. Книга 1
Шрифт:
– Это про попытки совместить нервную систему живого организма с вычислительными возможностями компьютеров или с Сетью. Помнится, тогда я говорил, что это очень отдаленная перспектива. Кажется, я ошибался. Кому-то это удалось сделать сейчас.
– Это как киборги?
– Почти. Проблема была в том, чтобы наш мозг научился правильно переваривать большие объемы машинных данных. Допустим, мы подключаем к нервной системе компьютер, который решает нам сложные математические задачи, а мы хотим, чтобы в этом симбиозе человек был не просто болванчиком, выкрикивающим ответы, а вполне полноценным партнером. Для чего это нужно? Во-первых, это еще сильнее
– Это непостижимо так сразу, – призналась Полина, посчитав бурную фантазию профессора сопутствующим грехом творческой натуры. – А что, это кому-то удалось? В смысле – совместить?
– Кажется, удалось. Но не во благо они используют свои знания. Они подрывают Сеть.
Полине показалось это невероятным, но она вспомнила про молчащий с утра терминал. Не стоило, конечно, связывать это с признаниями профессора.
– Это они вас так напугали? С чего бы вы им понадобились?
– Они знают, что я могу их вычислить. Недавно мне предложили сотрудничать, а когда я попытался навести справки, вся информация о сотрудничестве исчезла.
– Это не обязательно киборги. Жулики какие-нибудь?
– Запросто, но я поймал их. Во время видеосвязи я прикинулся, что считаю на листке бумаги логарифмическое уравнение и что мне это очень нужно, и сделал так, чтобы оно попало на экран. Моему собеседнику хватило доли секунды, чтобы посмотреть на него и сказать решение. А вчера я почувствовал, что за мной следят. Не знаю, что им нужно, но люди, которые скрываются, не могут иметь хороших намерений. Им нужна моя работа и я.
– Вы хотите ее уничтожить, оставив только в моей памяти? – догадалась Полина.
– Да, свою четверку ты честно заслужила.
Профессор наконец-то разместил сложное оборудование, напоминающее гибрид высокотехнологичного оборудования и пыточных святой испанской инквизиции.
– Надо зафиксировать твои глаза напротив этих линз. Путь в мозг через глаза – самый короткий и самый чистый.
– Это не больно?
– Ну, может быть, пощиплет дня два, и все. Пробовал на себе.
Полину тронула тень сомнения. Азарт уже утих, кураж опасности рассеялся. Подбородок уперся в мягкую подушку, струбцины зафиксировали голову неподвижно с трех сторон.
– Смотри прямо. Сорванный поток информации будет дублироваться.
– Я смогу воспользоваться закачанными знаниями?
– Так, замри, включаю.
Глаза дрогнули от светового удара. Как информация записывалась на память, Полина не ощущала. Мягкий свет почти не раздражал глаз.
– А теперь можешь послушать, если интересно.
– Интересно, – не разжимая рта, ответила Полина.
– Я изобрел способ интерпретации машинного кода в понятный алгоритм работы мозга. Проще говоря, я научил мозг использовать программы. Я делаю программку на компьютере, перерабатываю ее в понятную для мозга форму и записываю.
– Зачем? – спросила Полина.
Все
– Затем, чтобы приобщить человека к быстродействию и возможностям быстро прогрессирующего искусственного интеллекта. Ты же видишь, что мы здорово отстаем от него. Я вот, например, могу производить в уме действия с любыми числами, могу усилить зрение и слух, могу воспринимать больше тысячи кадров в секунду, а могу видеть в инфракрасном спектре и слышать ультразвук. Наш мозг – мощная вычислительная машина, и не грех использовать эти возможности.
– А я тоже смогу как вы? – Полина формулировала краткие вопросы, потому что говорить было неудобно.
– Надо будет учиться этому. На всякий случай лучше не афишировать твои способности, потому что это может привлечь тех людей, которые за мной охотятся.
– Почему вы не пошли в полицию?
– Как не пошел? Первым делом к ним. Попытался объяснить, но они меня подняли на смех. Кто у нас сейчас полиция? Такие же, как и все, уснувшие в комфорте детища Сети. Когда у нас случались преступления последний раз? – Блохин сделал паузу, чтобы Полина вспомнила. – То-то и оно, нет преступлений, и ненужный орган отсыхает за ненадобностью. Поэтому, прежде чем ты побежишь в полицию с рассказами о том, что тебя пытаются поймать киборги, попробуй не допустить этого.
– Я не удержусь, – честно призналась Полина.
– Это в твоих интересах. Если все обойдется, я бы хотел получить назад свой труд в целости и сохранности.
– А если нет?
– Тогда… – профессор уставился в окно немигающим взглядом, – ты будешь вольна сама распоряжаться этими знаниями. Передай тем, кто сможет развить их и не обратить во вред обществу.
В ближайшие планы Полины не входили поиски коллег профессора Блохина. Сидя перед лампочками с зажатой головой, она вдруг подумала, что профессор банально съехал с катушек и весь этот театр с закачиванием знаний есть полная профанация, игра воспаленного воображения профессора. Полина замолчала, ей стало неинтересно и скучно. Риск оказался выдуманным, профессор – чокнутым, приключений не будет.
Прибор потух. Профессор бросился отсоединять струбцины, удерживающие голову девушки. Полина подумала, что было бы, если бы кто-нибудь из знакомых застукал ее сидящей с винтами на голове. Тема для сплетен и насмешек на все время ее обучения. Ладно хоть четверка в зачетке грела душу.
– Громова, как там тебя, Полина… – вспомнил Блохин ее имя, – в твоих интересах не болтать об этом.
– Я поняла, Владимир Константинович, могу идти?
– Иди.
– Спасибо за оценку.
– Спасибо, что помогла мне.
На улице вся эта история с профессором показалась идиотской. Напоминанием было только пощипывание в глазах, как от времени, проведенного за книгой в течение целого дня. Полина решила не рассказывать об этом никому. Если диагноз подтвердится и все узнают, что Блохин чокнутый, а Полина участвовала в его сумасшедшем эксперименте, это может сильно навредить ее социальной карме, которая незримо хранилась в Сети и была составлена из мнений всех знающих Полину людей.
Домой идти не хотелось. День был погожий, и одолевало желание бродить. Ноги привели девушку в «Кармашки». Сеть фастфуда, убившего гамбургеры, колу и прочую нездоровую пищу, приводящую к ожирению. «Кармушка» – так ее называли студенты за неправильную транслитерацию в английском варианте – Karmushki. Этот смысл был даже более близок к правильному значению.