Сестры
Шрифт:
Последовали вполне разумные тихие вопросы отца: а как собираетесь жить? а на что? а где? Катька отвечала, почти не задумываясь. Жить собираемся здорово. На стипендию, и Кирилл будет подрабатывать. Здесь. На слове «здесь» последовал рецидив истерики, но уже не такой мощный. Все устали. Лизе казалось, что еще немного, и она сама грохнется в припадке невротических судорог, но сил не было даже на то, чтобы выплакаться.
Ночью лежала без сна. Мерещилось, что когда-то, давным-давно, она через все это уже проходила. Через переживания, безнадежность, через зажатые в горле рыдания. От мыслей
После душераздирающих сцен в доме установилась тишина. Поняв, что Катерина уперлась, и Лиза, и Никита Владимирович, и даже Любовь Константиновна словно затаились. Авось сама одумается. Но проходили дни, месяцы, а Катя и не думала отказываться от замужества.
Кирилл был официально представлен родителям, и они нашли слабое утешение в том, что хоть, слава Богу, парень вроде бы не подонок. Лиза про себя горько усмехнулась: папа с мамой смирились, пора и мне… Но не тут-то было! Чувствовала себя в кошмаре, в бреду. Мало того что они женятся, мало того что будут жить под одной с ней крышей, так Кирилл еще ее, Лизу, выбрал в советчики! Как ты думаешь да как ты считаешь! А что я могу считать, хотелось Лизе крикнуть ему в лицо, если я, когда тебя вижу, вообще думать не могу!
Честно старалась выкинуть Кирилла из головы, из сердца, или где там селится это неуемное чувство. Честно старалась объяснить себе, что он ничем не лучше миллионов других мужчин. И иногда казалось, что близка к успеху. Но приходил Кирилл, и все построения рушились. Лиза тогда под любыми предлогами убегала из дому — в библиотеку, в университет, на свидания к нелюбимому Венгру. Возвращалась поздно. Старалась прийти, когда Катя уже спала, — только чтобы не слышать ее восторженных речей.
Девятое января приближалось. Свадьба была назначена на пятнадцатое, и, судя по всему, уже ничто не могло остановить это замечательное событие. На день рождения были приглашены, естественно, Кирилл и его родители. Знакомство будущих родственников приурочили к знаменательному дню. Катька предлагала Лизе позвать Венгра — уж очень ей хотелось втянуть в любовный круговорот и сестру. Но Лиза справедливо считала, что не сможет играть столько ролей: послушной дочери, влюбленной студентки, а также радующейся счастью младшей сестры старой дуры.
— Катя! — Лиза заглянула в свою бывшую комнату, которую на семейном собрании было решено отдать молодым. Ощутила привычное тупое раздражение: все не так, порядка нет, вещи валяются где ни попадя. Хотела сделать замечание, но проглотила слова упрека — хватит, не мое теперь, пусть живет, как знает. — Я ухожу заниматься. Буду поздно. Пожалуйста, передай родителям, чтоб не волновались.
— Передам, не беспокойся, — Катя спустила ноги с софы, на которой валялась. — Ты чего такая надутая, Лизавета?
Лиза дернула плечом и попыталась скрыться за дверью. Когда научусь владеть эмоциями?
— Пока!
— Нет-нет, подожди! — Катька одним прыжком догнала ее. — У тебя что-то не так? Ты скажи, вдруг я смогу помочь? — Участливо и абсолютно серьезно заглядывала сестре в глаза.
— Все не так, — вырвалось вдруг у той. — Вся жизнь. — Почувствовала, что еще немного, и заплачет.
— Ты что, —
Лиза помотала головой. Удержать слезы. Удержать слезы.
— Просто как проклятая целыми днями занимаюсь и занимаюсь. И больше ничего нет. Ты вот замуж уже выходишь, хоть и младше меня на полтора года. И где, по-твоему, справедливость? — Сумела даже улыбнуться.
— Подумаешь! — Младшая сестра облегченно рассмеялась. Она искренне беспокоилась за Лизу, но и очень было бы обидно, если б вдруг с той что-то случилось, — тогда день рождения коту под хвост! — Ты у нас умница-красавица. Счастливей меня будешь! — Почесала озабоченно затылок. — Если такое возможно, конечно.
— Ладно, пойду.
— Я скажу предкам. Не беспокойся. — Подмигнула. — Можешь и подольше задержаться. Если вдруг какие интересы…
— Не думаю.
Однако и по дороге в библиотеку, и сидя за книгами Лиза гоняла в мозгу это нехитрое замечание. Через два часа встала. Решила позвонить Венгру.
Он оказался дома. Лиза и обрадовалась и огорчилась одновременно. Что больше — даже не поняла.
— Лиза! — Он так радостно завопил, что у нее немного отлегло от сердца. — Ты так давно не звонила. Ты где?
— Как всегда. На самом дне кладези премудростей.
— В библиотеке, что ли?
— В ней. Чтоб ее.
— Может, зайдешь ко мне? — Голос звучал робко и несмело, словно, предлагая, он заранее принимал отказ.
— Может, и зайду.
Повисла пауза.
— Когда?
— Да хоть сейчас.
Лиза неожиданно для себя ощутила потребность поговорить с Венгром. Почему? Увидеть его чуть несчастное, чуть нелепое выражение лица? Почувствовать, что не одинока в своих страданиях? Честно ли это? Играть на чужих чувствах, чтобы самой было легче? Ответить на этот вопрос не успела.
— Я тебя жду! — крикнул Венгр ей прямо в ухо и поспешно бросил трубку.
Чтобы не успела передумать. Знает, что у меня вечно нет жетонов.
Собрала вещи и решила пройти до квартиры Венгра пешком. Путь не очень далекий. От Горьковки, где Лиза занималась, до его дома не больше получаса. Тем более что вечер выдался необыкновенно задумчивый и снежный. Снег мягко падал с неба крупными хлопьями, ветра не было совсем. Казалось, что находишься в детстве, в сказке, чувствуя полную отрезанность от обыденности и реальность чуда. Особенно хороши были фонари — круглые желтые пятна на белом фоне. Самый подходящий вечер для влюбленных. Лиза шмыгнула носом. Никогда-никогда-никогда я не буду брести по такому снегу в обнимку с любимым человеком. Чувствовать его дыхание в унисон своему. Слышать его сердце. Знать, что никогда-никогда-никогда он меня не оставит.
Зачем я иду к Венгру? Затем, чтобы разорвать эти проклятые крепкие нити. Затем, чтобы покончить с кошмаром.
Лиза подошла к знакомому дому. Вокруг было тихо, мягко падающий снег словно подчеркивал эту вечернюю зимнюю тишину. Буду стоять здесь, пока меня не занесет белым, пока не превращусь в сугроб, в толстую снежную, бабу. Дети нарисуют мне рот углем, наденут на голову ведро, а в руки сунут метлу. Хороша же я стану.
В освещенном окне метнулась знакомая долговязая фигура. Лиза вздохнула и вошла в подъезд.